?

Log in

Варлам Шаламов и концентрационный мир
Recent Entries 


ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

[Image]Великий русский писатель, сын священника, уроженец Вологды. В юности уехал в Москву строить мир, казавшийся тогда лучшим, учиться и заниматься литературой. Упрямец и социалист-романтик по убеждениям, в 1929 году был арестован за антисталинскую пропаганду и осужден на каторжные работы в концлагере Вишера. По возвращении печатался в столичных журналах, вновь арестован на волне Большого Террора по обвинению в контрреволюционной троцкисткой деятельности и отправлен на Колыму, где прошел все круги ада арктических лагерей смерти. Отбыв два срока в качестве рабочего золотого забоя, доходяги, фельдшера в лагерной больнице, ссыльного, вернулся к писательской деятельности в середине 50-х годов и посвятил себя «новой прозе», которая, по мысли Шаламова, единственная может передать опыт человека двадцатого века, «перемалываемого зубьями государственного механизма». Создал шесть больших циклов «Колымских рассказов», в которых («По лендлизу», «Сентенция») дал апокалиптическую картину мира, регрессировавшего к ранним стадиям эволюции, где человек борется за жизнь и душу в окружении свирепых троглодитов и звероящеров. Убийственные выводы относительно человеческой природы и гуманизма девятнадцатого века, породившего этику коллективизма и тотальное превращение людей в двуногий скот, вызвали неприятие либеральной советской интеллигенции и поставившей на Солженицына русской христианско-демократической эмиграции, которая дополнила блокаду труда Шаламова советским режимом смертоносной блокадой «Колымских рассказов» русскими западными издательствами, - все это привело в конечном счете к непримиримой конфронтации Шаламова с теми, кого он впоследствии с ненавистью и презрением называл «прогрессивным человечеством». Глубокое одиночество, подорванное здоровье, отсутствие семьи, друзей и читателей вкупе с неустанным давлением террористических служб сопровождали Шаламова до последнего дня. На склоне жизни был помещен в интернат для недееспособных, откуда выброшен на верную смерть в больницу для психохроников. В массовом сознании отождествляется с «лагерной литературой»; на родине известен преимущественно по телесериалу Досталя «Завещание Ленина», на Западе полностью заслонен Солженицыным.

__________

Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», 2013, составитель Дмитрий Нич
Скачать в форматах PDF, RTF, HTML

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF
(в расширениях rtf и fb2, архив с файлами)

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2016, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Рецензия Дм. Ольгина на многострадальную книжку стихов Шаламова "Московские облака". Личность критика установить не удалось, возможно, это псевдоним. Опубликована в Литературной газете от 29 ноября 1972 года.

___________


СТИХА НЕВОЗМУТИМА МЕРА

Перед ценителями поэзии — неоглядное море стихов, выплескивающееся на страницы газет, журналов, альманахов и книг. Но, отмечая произведения хорошие, отличные, великолепно написанные, открещиваясь от ремесленнических поделок, каждый читатель ищет свое стихотворение — созвучное его раздумьям, удивляющее точностью попадания в цель.
Вот уже несколько лет, бредя по сумрачным осенним бульварам или закрывая лицо от пронизывающего февральского ветра на просторном столичном проспекте, я не раз ловил себя на том, что мысленно повторяю одни и те же строки:

Я — северянин. Я ценю тепло,
Я различаю — где добро, где зло.
Мне нужен мир, где всюду есть дома,
Где белым снегом вымыта зима.
Мне нужен клен с опавшею листвой
И крыша над моею головой.

Эти восемь строчек всегда были необходимы мне, наверное, смутно звучали они в мальчике из большого московского дома, в юноше, много ездившем по стране... Но сказал их другой человек, и я благодарен ему за это и счастлив, что ему это удалось.
Необходимое мне стихотворение написал Варлам Шаламов. Оно начинает его новую, четвертую поэтическую книгу и заставляет раскрывшего небольшой этот томик с особенным вниманием относиться и ко всем последующим сочинениям автора. Нельзя просто пробежать глазами четкие, исполненные суровой простоты строки, нельзя просто пролистать сборник — лирика поэта не дает вдумчивому читателю такой возможности. Здесь чередуются стихи о северной и среднерусской природе, о прошлом и нынешнем дне, о любви и о служении долгу писателя, но все эти слова сказаны об одном: о человеческом достоинстве, о величии души, испытанной горестями и радостями жизни, о назначении Человека на Земле.
Read more...Collapse )
Рецензия ленинградского критика Искры Михайловой на сборник стихов Шаламова "Дорога и судьба". Опубликована в мартовском номере журнала Звезда, 1968.

__________


Варлам Шаламов. Дорога и судьба. Изд-во «Советский писатель», М., 1967.

Не часто случаются поэтические сборники, в которых нет стихов необязательных. В этом сборнике лишних стихов нет.
Вот стихи о природе. Шаламов вжился в нее настолько, что «кажется сугубо личной луна». Метель, неуютные просторы зимней тайги вошли в уютный мир колыбельной.

Когда рождается метель
На свет,
Качает небо колыбель
Примет.

Вошли органично, потому что тайга — мир почти интимный, «зачитанный до дыр». Природа — живая настолько, что у кустов «хрустят кости» во время пожара.
Стихотворная новелла «Стланик» многозначна. Впрочем, если точнее, не новелла здесь, а «земная горечь русской сказки».
«Стланик» написан классическим размером, привычным, как детская песенка, которую пели когда-то на заднем дворе.

Ведь снег-то не выпал. И, странно
Волнуя людские умы,
К земле пригибается стланик,
Почувствовав запах зимы.
................................................
Но если костер ты разложишь,
На миг ты отгонишь мороз, —
Обманутый огненной ложью,
Во весь распрямляется рост.
Он плачет, узнав об обмане...

Read more...Collapse )
Евгений Калмановский, литературный критик, театровед, преподаватель Ленинградского театрального института, автор и составитель нескольких книг о театре. Рецензия опубликована в февральском номере журнала Звезда, 1965.




Варлам Шаламов. Шелест листьев.
Стихи. Изд-во «Советский писатель», М., 1964.

Варлам Шаламов, автор двух книжек, — уже далеко не юноша. Жизнь его сложилась так, что он не знал ни раннего хмеля легкокрылой и громкозвучной поэтической славы, ни безудержного скорописательства и скоропечатания в таком захмелевшем состоянии. Печататься он стал поздно — не мальчиком, но мужем. Если стихи Шаламова даже, так сказать, на очень «частную» тему, они сказаны всерьез, слов оставлено немного, но уж они обычно умны, точны. Слова не кокетничают и не потешают, они открывают то, что дорого и важно.
Read more...Collapse )
Рецензия критика П. Володина, личность которого я не смог установить, на первый сборник стихов Шаламова. Напечатана в журнале "В мире книг", 1962, №7. Знал ли Шаламов об этой рецензии и что думал, мне неизвестно. В ней все прекрасно, особенно последний абзац.

__________


ОБНОВЛЕНИЕ

Мне кажется, пейзажи всех времен года одинаково хорошо удаются Варламу Шаламову («ОГНИВО», М., «Советский писатель», 1961. 133 стр. 2000 экз. 10 к.).
Вот августовский вечер, когда яблоки, налитые, повисшие на ветках, точно золотые серьги, освещают сад; вот первые зимние дни: деревья наряжены в блестящий убор, льдинки, точно лилии, застыли на воде, бульвар окутан морозным паром.
А вот в город вошел простой деревенский маляр. Он принес ведро малахитовой краски, взмахнул огромной кистью — «и светлые капельки листьев на черных деревьях висят». Это, конечно, весна.
Тема обновления мира придает особую настроенность пейзажам поэта. Он пишет о саде:
Гигантским сплошным изумрудом
Он снова родится на свет.
Он видит берега Камы, которые «в рабочем гомоне торопят новые события»; ему нравится кипрей, который после опустошительного лесного пожара вцепится в лиловый пепел «и воскресит таежную траву, зверей и птиц, и шумную листву».
В северной Сибири — поэт дома.
Вот моя библиотека —
Золотые корешки —
Боровая лесосека
На излучине реки.
Сквозь чистый воздух пейзажей постепенно вырисовывается облик лирического героя книги — человека, не страшащегося трудных дорог.
У нас на полках не так уж много хороших книг о северной Сибири. Стихи Варлама Шаламова делают близким далекий и прекрасный уголок нашей земли.

П. ВОЛОДИН


Фотография страницы с рецензией
Вводное слово Ирины Сиротинской к публикации эссе и воспоминаний Шаламова в журнале Октябрь, №7, 1991, включающее ответ на статью филолога, диссидента Льва Тимофеева «Поэтика лагерной прозы. Первое чтение «Колымских рассказов» В. Шаламова», напечатанную в мартовском номере журнала того же года.
Интересно, что об издании сборника "Колымских рассказов", составленного Михаилом Геллером, Сиротинская отзывается здесь как о "святом деле". Позднее она это отношение пересмотрела, и советское шаламоведение это пересмотренное отношение унаследовало. Вводное слово Сиротинской опубликовано на сайте shalamov.ru как некий "комментарий" ("Текст комментария впервые опубликован на нашем сайте") к статье Тимофеева и полностью переписано. Разумеется, "святое дело" оттуда исчезло, да и весь тон совершенно другой - брюзгливый, высокомерный и поучающий. Сиротинская успела освоить роль держателя прав и носителя истины в конечной инстанции.
Поскольку советское шаламоведение непрерывно лжет, как, например, в данном случае, нигде не указывая источника "комментария", выкладываю статью полностью, чтобы желающие могли сличить и без того не слишком пригожий оригинал с позднейшей копией, дурной во всех отношениях.

Еще не зная, хотя и догадываясь, что представляет собой "комментарий", я прокомментировал суть сказанного в нем четыре года назад.

____________


ОТ ПУБЛИКАТОРА

Варлам Тихонович Шаламов оставил обширный архив, формировавшийся в 1949 - 1982 годы (отдельные документы начиная с 1923 года): от первых колымских тетрадей, сшитых грубой черной ниткой, до свидетельства о смерти, до собранных позже воспоминаний о нем.
В 1966 году он начал передавать свои документы в ЦГАЛИ СССР — подлинники «Колымских рассказов», переписку, стихи. В дальнейшем архив пополнялся рукописями по мере их завершения: «Воскрешение лиственницы», «Четвертая Вологда» и др. В 1979 году перед переездом в пансионат Шаламов вызвал меня и попросил срочно забрать все рукописи, письма, все бумаги до последнего клочка. В настоящее время этот архив описан и по мере изучения и расшифровки рукописей готовятся публикации из него.
Read more...Collapse )
Статья о смерти Шаламова была написана для журнала его постоянным сотрудником, составителем первого сборника "Колымских рассказов" на русском языке и автором книги "Концентрационный мир и советская литература" с первым на русском языке очерком о Шаламове Михаилом Геллером. В феврале по Радио Свобода транслировалось написанное им и Семеном Мирским слово Памяти Варлама Шаламова: к сороковому дню кончины.
"Kultura" выпускалась польским эмигрантским "Литературным издательством" ("Instytut Literacki"), которое объединяло за пределами страны интеллектуальные силы нескольких поколений поляков. В журнале постоянно печатались живший в Аргентине классик Витольд Гомбрович и лауреат Нобелевской премии по литературе Чеслав Милош.

На смерть Шаламова журнал откликнулся не только статьей Геллера, но и рассказом-некрологом Густава Герлинга-Грудзинского "Клеймо. Последний колымский рассказ" (Gustaw Herling-Grudziński, "Piętno" - текст на польском в PDF-файле), опубликованном двумя номерами позже.




Michał Heller: Śmierć Szalamowa - текст на польском в PDF-файле; "Kultura", 1982, №4
Статья опубликована в "Альманахе современной науки и образования", Тамбов: Грамота, 2016. № 7 (109).

__________


Специфика реализации светолексем в аспекте импрессионистичности в поэзии Варлама Шаламова

В статье рассматривается типологическое сходство поэзии Варлама Шаламова и творчества художников- импрессионистов, анализируются конкретные импрессионистические стилевые приемы, перенесенные из живописи в литературу. Основное внимание акцентируется на эстетическом и типологическом родстве поэзии В. Шаламова и полотен импрессионистов с точки зрения реализации в них светотеневой концепции, выявляются индивидуально значимая авторская символика, ключевые элементы семантическо-образной системы.

В. Шаламов неоднократно и настойчиво подчеркивал свое родство с русским модернизмом начала XX столетия: «Я тоже считаю себя наследником, но не гуманной русской литературы XIX века, а наследником модернизма начала века» [9, с. 130]. Это родство проявлялось не только (и даже не столько) на уровне мировоззрения, но и на уровне поэтического стиля и метода. Речь, на наш взгляд, должна идти в первую очередь о влиянии импрессионизма на формирование его поэтического стиля.
Организующим принципом лирики Шаламова является ассоциативность мышления, которая синтезирует глубинное внутреннее единство внешне не связанных образных структур, интонирующих недосказанность и прерывистость. «Акцентируя ассоциативные связи, непроизвольно возникающие на уровне подсознания между отдельными представлениями и образами, Шаламов имитирует отказ от контроля рассудка; он пишет так, словно заносит на бумагу чувства и мысли, возникающие под влиянием случайных впечатлений» [4, с. 14]. Характерно, что подобный прием в импрессионистической живописи носит название «метод поющей птицы».
Свет, подобно нити Ариадны, ведет Шаламова, как и импрессионистов, к концентрации светоносных образов: причем данная реалия активно служит и индикатором пространства. «Это настойчивое, необходимое присутствие света в каждом крошечном элементе холста (поскольку свет разбит, растворен и есть свободный элемент) составляет главную отличительную черту нового, импрессионистического понятия живописи. То, что с первого взгляда воспринимается в виде больших масс, представляет собой паутину мазков, сетку цвета, в которой каждая ячейка имеет свое световое назначение. Импрессионисты ощущали холст живым организмом, полем бесконечных становлений живописной материи» [7, с. 71].
Read more...Collapse )
Отрывки из книги литературных очерков "Исповедь Зоила" (1989) популярного в годы "перестройки" критика Игоря Золотусского. Электронная версия на сайте KnigoGid.

__________


Когда я читал «Реквием», я все время останавливался глазами на датах, которыми обозначены отдельные стихи: 1935-й, 1939-й, 1940 год. Поэма писалась, когда молчание считалось доблестью, а слова, произнесенные вслух, грозили гибелью. Но поэт не побоялся этого.
Такого рода свидетельства повышают авторитет слова, авторитет литературы. Они высоко поднимают звание писателя и его значение в обществе. От этого заражаются, этим вдохновляются. И смешно слушать сегодня тех, кто говорит, что такие разоблачения, как «Реквием», несут разочарование, повергают в уныние и тоску. Да, они заставляют содрогнуться сердце. Но они заставляют его и затрепетать от радости, что честь не была утеряна. Они говорят о подвиге сопротивления, который возвышает нас не меньше, чем само слово.
Это относится и к «Котловану» А. Платонова, и к «Собачьему сердцу» М. Булгакова, и к его письмам Сталину и правительству. К нам возвращаются документы о героическом поведении лиц, которые по традиции принято считать слабыми, принято относить к нестойкой «интеллигенции», которая, дескать, слишком любит жизнь и слишком многим готова поступиться ради нее.
Нет, нет и нет — отвечают на этот предрассудок А. Ахматова, М. Булгаков и А. Платонов. Нет — отвечают на это Варлам Шаламов, Анатолий Жигулин, Семен Липкин, Василий Гроссман, Федор Абрамов, Анатолий Приставкин и другие авторы 1987 года.
Как ветка лиственницы в рассказе Варлама Шаламова «Воскрешение», поставленная в консервную банку, оживая, доносит до нас запах леса, так и эта проза и поэзия, воскресая в хлорированной воде нашей памяти, дает свои побеги и свой рост.
Женщина, получившая эту ветку в подарок с Дальнего Севера, ставит ее в мертвую водопроводную воду и ждет. Они обе напрягаются — и лиственница, и женщина, — и ветка через три дня и три ночи начинает издавать «странный, смутный скипидарный запах», и на ее жесткой коже проступают «новые молодые живые ярко-зеленые иглы свежей хвои».
И далее уже запах переходит в цвет, а цвет и запах вместе — в голоса, и это, как пишет В. Шаламов, «голоса мертвых», ибо «лиственница — дерево Колымы, дерево лагерей».<...>

Как острие ножа вспарывают действительность и «Колымские рассказы» Варлама Шаламова, роман Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей», роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», рассказы Виктора Астафьева, роман Бориса Можаева «Мужики и бабы», повесть Юрия Нагибина «Встань и иди».
В декабре 1981 года в Польше было введено военное положение, и Солидарность ушла в подполье. Вместе с другими ее структурами перешел на нелегальное положение и Комитет по культуре, основавший в октябре 1982 издательство под названием "Рассвет" (Wydawnictwo "Przedświt"), где нашли приют неподцензурное книгоиздание и свободная журналистика. За семь лет существования "Przedświt" выпустил 160 наименований книг, многие из которых, как сказано на сайте издательства, вошли в канон польской литературы.
Кроме прочего, в течение шести лет издавался нерегулярный альманах "Karta" [Karta (bezdebitowa)], который в первом же номере отвел Шаламову почетное место. Первый номер альманаха (Tom 1, Numer 1) вышел в 1983 году и содержал следующие материалы, связанные с Шаламовым.

Рассказ-некролог Густава Герлинга-Грудзинского "Клеймо. Последний колымский рассказ", за год до того опубликованный в Париже в польском эмигрантском журнале "Культура":
Gustaw Herling-Grudziński. Piętno. Ostatnie opowiadanie kołymskie

Рассказ "Шерри-бренди":
Warłam Szałamow. Sherry-brandy

Прозу или стихи Шаламова под заголовком "Творят мужчины, не мальчики" ("Поэзия - дело седых, не мальчиков, но мужчин..."):
Warłam Szałamow. Mężczyźni tworzą, nie chłopcy

Статью переводчицы Шаламова на польский язык Юлии Лаюк "Варлам Шаламов":
J[ulia] Ł[ajuk]. Warłam Szałamow

Среди авторов альманаха - Анджей Дравич, Милан Кундера, Андрей Синявский, Яцек Куронь, Бруно Беттельгейм, Вацлав Гавел, Александр Зиновьев.

Информация взята с сайта варшавского Музея истории Польши.
Без регистрации ссылки могут не открываться, тогда нужно ввести название статьи по-польски в поиск Гугла и пройти по ссылке на сайт BazHum.
This page was loaded Dec 8th 2016, 11:56 pm GMT.