March 12th, 2019

Эдуард Надточий о Шаламове, Солженицыне, Бродском

Живая речь о Шаламове. Надточий может ошибаться и ошибается, конечно, непогрешим только Папа Римский (ну какой из Солжа гностик, гностики верили в Иного Бога, спасающего душу из ада мира сего, сотворенного дьяволом, как раз в Шаламове много от гностика, верующего в Поэзию), но мертвечины в его суждениях нет начисто, и это отрадно на фоне тонн мертвечины, написанной о Шаламове, вернее, и о Шаламове тоже.
Философ Эдуард Надточий живет в Швейцарии и преподает в Лозаннском университете.
Ниже его фейсбучные посты, орфография, пунктуация и т.д. автора.

__________


14 августа 2018 г.
а мне подумалось вот что: у верхних орков в их полностью придуманном мире центральным персонажем является столыпин. типа погибший герой настоящих конструктивных реформ, убитый вместе с россией безответственным террористом. конструкцию эту придумал для мира верхних орков Солженицын, Красное Колесо которого они несомненно все прочли. У путлера солж связан с сочетанием «прирастание русского народа», что глубоко верно, солж и есть бипоэтический и фашистский в исходном смысле слова эстет и ритор биополитики. урок из Красного Колеса, книги глупой, антисемитской, фашистской и глубоко реакционной можно извлечь лишь один: никакой жалости ко всему этому протестному отродью, дави их этим самым колесом, иначе россии-матушке будет трындец. поскольку себя эти дебилы отождествляют со столыпиным, то из красного колеса они учатся экзистенциальной, радикальной вражде ко всем, в ком видят малейший позыв к «великим потрясениям». Солж - их моральная индульгенция и великий наставник, охраняющий императив абсолютной жестокости к протестным туземцам как их главную «моральную ценность». еще он учит их усердно креститься при этом, конечно. а вот чего в нем не сыскать - так это христианского милосердия. как и положено настоящему совецкому пейсателю. здесь солж и чекистский пафос выпалывания врагов народа тождественны. этим кстати лагерный солж радикально отличается от шаламова: шаламов лишен морального пафоса обличения, он не ищет в аду виноватых, но на дне его мира порвавшего со всякими великими идеями рассказчика теплится милосердие по ту сторону добра и зла, милосердие, роднящее его с понятием жизнь в позднем толстом (которого любители громких слов и больших идей любят отлучать от христианства, потому что он не из тех, кто усердно крестится). герой шаламова тоже не будет креститься, но христианства в любом его рассказе побольше, чем во всем солже. из рассказов шаламова не извлечешь идеи, что кого-то надо давить без пощады. поэтому солж верхним оркам идейно близок, а шаламов - бесконечно далек. и вот солж и есть тот великий воспитатель, по чтению книг которого верхними орками сенцову и павликовой надлежит сдохнуть в тюрьме. ведь им не нужна великая россия, а значит это попросту вредный биомусор, убрать который - долг каждого честного человека, проштудировавшего Красное Колесо.

Collapse )