May 4th, 2019

Ольга Богданова. О месте Солженицына и Шаламова в русской литературе XX века

Из статьи "Искать избитых правоту" (Место А. Солженицына и В. Шаламова в русской литературе XX века)". Кому интересно, может прочесть статью полностью в журнале "Известия Южного федерального университета", Филологические науки, № 4, 2O18, Ростов-на-Дону. Электронная версия - на сайте Астраханского университета.


"В самом упрощенном виде можно констатировать, что герой Солженицына – хозяйственный и практичный крестьянин-реалист, тогда как герой Шаламова – возвышенный и тонкий интеллигент-идеалист. Типизация у Шаламова обрела иное направление, чем у Солженицына. Обобщения художника подчас облекались в форму некой рационалистической абстракции. Автор обозначал лишь общекатегориальные признаки, отказывался от какой-либо индивидуализации, создавал не характеры или образы, а некие знаки, выступающие заместителями художественной конкретики. Если Солженицын избрал для своего повествования общий план, где важна сама ежедневная и ежечасная – обобщенная и привычно-узнаваемая – картина в совокупности фигур и событий, то Шаламов обратился к крупному плану, где игра светотени, контраст и антитеза, преобладание символической детали, интерес к единичному и исключительному если и не заслоняли всей картины, то определенно требовали к себе особого внимания. Избранный Шаламовым герой выглядит благодаря этому крупнее, рельефно-ощутимее, приближеннее и трагичнее. Но и необычнее, индивидуализированнее.
Если проза Солженицына ориентирована главным образом на «обычность» (лагеря, героя, условий и обстоятельств), то Шаламов избрал для себя художественную установку «на пределе», «за гранью» – изображение «ада», аномалии, запредельности человеческого существования. В результате подобного подхода герой Шаламова в обстоятельствах неординарных, исключительных, нередко героических воспринимается как личность неординарная, исключительная, нередко героическая. Герой Шаламова оказывается одиночкой, героем трагически единичным, выделенным из толпы и массы, тогда как герой Солженицына – герой, слиянный с массой, спаянный с народом, с большинством.
Именно последним обстоятельством объясняется тот факт, что при всей насыщенности шаламовской прозы, будь то насыщенность фактическая, идейная или образно-эмоциональная, она не оказала на литературу 1960-70-х гг. воздействия, подобного солженицынскому. Ее влияние на последующее развитие литературы было ослаблено не только в результате цензурных преград, не давших возможности своевременной публикации «Колымских рассказов», но прежде всего тем, что Шаламов избрал центральным звеном своего повествования исключительного героя, разделившего общую народную судьбу, прошедшего все круги лагерного ада, но в известной мере смотрящего на случившееся и происходящее со стороны своего «рацио», с точки зрения человека, стоящего над многими, вне многих, героя с элементами идеалистическиромантического мышления".

Богданова Ольга Владимировна – доктор филологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института филологических исследований Санкт-Петербургского государственного университета Тел.: 8-921-962-39-23 Email: olgabogdanova03@mail.ru

Наталья Кайзер-Данилова, Элина Гаврикова. "Говорящие" антропонимы "Колымских рассказов"

Статья опубликована в журнале "Вестник Курганского государственного университета", № 1(52), 2019. Электронная версия - на сайте журнала.

__________


Антропонимический знак как средство выражения имплицитного смысла (на материале "Колымских рассказов" В. Шаламова)

В статье исследуются имплицитные смыслы, передаваемые онимами, а также выявляются условия их реализации в художественном тексте. Анализ поэтонимов позволяет заглянуть в художественную мастерскую В. Т. Шаламова, выявить мотивы выбора языкового знака, приемы его интерпретации, передать скрытые смыслы, выступающие дополнительной характеристикой персонажей произведения, проследить трансформацию традиций русского именословия в новом документально-художественном жанре.

Имплицитность - важная составляющая смысловой структуры текста: имплицитные смыслы дополняют и конкретизируют информацию, изложенную эксплицитно, делают текст многоплановым. В современных исследованиях уделяется большое внимание различным проявлениям имплицитности, однако изучение скрытых смыслов имен собственных в художественном произведении еще не получило широкого освещения [1].
Антропонимы являются важным смысловым и стилеобразующим элементом структуры художественного произведения, так как способны передавать «множественность смысловых интерпретаций» [2, с. 137]. Для расшифровки имплицитного смысла высказывания с включенным онимом необходимы не только лингвистические, но и определенные экстралингвистические знания [3, с. 90].
В русской художественной литературе прием семантизации антропонима, использование так называемых «говорящих» имен (термин Ю. Н. Тынянова) был широко распространен в XVIII - начале XX вв. Форма и значение имени собственного персонажа прямо или косвенно характеризовали персонаж, давали читателю ключ к пониманию образа героя, выполняли и экспрессивную функцию. Например, Правдолюбов, Скотинин, Скалозуб, Швабрин, Бородавкин, Голопупенков, Смердяков, Держиморда, парикмахер Гребешков, Лев Мышкин, Митрофан Простаков, актеры Аркадий Счастливцев и Геннадий Несчастливцев, Перехват-Залихватский, доктор Гибнер, Закурдало-Скубырников, Каренин, Карамазовы, Фемистоклюс и Алкид Маниловы, Симеонов-Пищик, Юлий Карандышев, Самсон Вырин, Хома Брут, Угрюм-Бурчеев, Иудушка Головлев, Родион Романович Раскольников и т.п. Очевидно, что одни из приведенных антропонимов семантически прозрачны, значение других можно понять при обращении к словарям диалектных или иностранных слов, мотивация выбора третьих знаков становится очевидной только благодаря языковым и культурным ассоциациям, которые они вызывают.
Collapse )

Даниэла Лугариц. Экономия литературы и литературная экономия

Тезисы доклада Даниэлы Лугариц (Загребский университет, Хорватия), прочитанного на VII Научной Международной конференции "ЭКОНОМИКА. ЛИТЕРАТУРА. ЯЗЫК", Санкт-Петербургский университет, 4-6 июня 2018 года. Электронная версия - на сайте Хорватской научной библиографии. Опубликовано в Сборнике тезисов конференции, Санкт-Петербуг: Астерион, 2018.


Экономия литературы и литературная экономия: Карл Штайнер, Варлам Шаламов, Данило Киш и ГУЛАГ

Лагерная проза является не только прозой о коллективной и индивидуальной травме, но и литературой о экономике, экономических отношениях и экономическом поле в достаточно непосредственной и относительно нецензурированной форме. Данный тезис основывается на свидетельствах Карла Штайнера, югославского политического активиста и писателя австрийского происхождения, чья книга 7000 дней в ГУЛАГ-е (Загреб 1972 ; Москва 2017) включает ряд подробных и с математической точностью проведенных анализов экономической основы и рентабельности советских лагерей вместе с политзаключенными. В предлагаемой статье тему экономических аспектов литературы мы попытаемся проанализировать на двух уровнях. Во-первых, на уровне экономики, экономических отношений и экономических метафор как тем в литературном произведении, которые показывают, что литература иногда говорит о том, о чем (полит)экономия предпочитает молчать. Во-вторых, на уровне повествовательных правил жанра свидетельства (точнее, его «слепых пятен»), которые рассматриваются как означающие по сути экономическую природу жанра. Для анализа второго уровня экономических аспектов литературы нужным является изучение свидетельства Штайнера в рамках анализов философа Дж. Агамбена и литературоведа Ш. Фелман, а также в межкультурном диалоге с "Колымскими рассказами" В. Шаламова и интертекстуальном контексте "Могилы для Бориса Давидовича" (1976) известного югославского писателя Данило Киша. В рамках последнего, т.е. рассматривания книги Штайнера в отношении к свидетельствам Шаламова, также Д. Киша (произведение которого представляет собой изображение Гулага с точки зрения «пост-памяти» М. Хирш), существенным является понятие «литературного долга». В произведении Киша один рассказ, посвященный именно Штайнеру, указывает на то, что важнейшей составляющей латинского слова auctor (т.е. автора в современном литературоведении) является также то, что он воспринимался как продавец (англ. seller, vendor). Кроме работ Агамбена и Фелман, для теоретической базы были использованы также материалы анализов, проведенных в исследованиях М. Бахтина (К методологии гуманитарных наук, 1974) и П. Бурдье (Ce que parler veut dire: l'économie des échanges linguistiques, 1982), которые неоднократно писали о том, что логика языкового (лингвистического, литературного) конгруэнтна логике экономического (т.е. обмена, накопления, законов воспроизводства и т.п.).