May 11th, 2019

Михаил Золотоносов. "Шаламов, вернувшийся за нами. Заметки к 90-летию"

Статья литературоведа и культуролога Михаила Золотоносова, опубликованная к 90-летию со дня рождения Варлама Шаламова в газете "Вечерний Петербург" от 18 июня 1997 года. Электронная версия (фотография) - на сайте Общественного архива Фонда Иофе, Санкт-Петербург.
Хорошая статья, без лирических соплей и литературоведческой жвачки, сейчас разучились так писать.


Шаламов, вернувшийся за нами. Заметки к 90-летию

Родился (18 июня 1907 г.), учился, женился... В перерывах успел поработать на заводе, поступил в МГУ, принять участие в демонстрации оппозиции (1927) под лозунгом "Долой Сталина!", два с половиной года (1929-1931) провести в Вишерском лагере (Сев. Урал). 12 января 1937 года был арестован "за контрреволюционную троцкистскую деятельность" и только 12 ноября 1953 года вернулся в Москву. В 1956 году реабилитирован.
Его тяжело читать, о нем тяжело писать. Не понимаю, почему Мандельштам назвал Лермонтова — "мучитель наш". Но к Шаламову это определение подходит идеально. Во-первых, дело в описаниях запредельных ситуаций, когда жизнь обесценена настолько, что ее вроде бы уже и нет, а человек оказывается подобием клопа. Во-вторых, дело в глобальном издевательстве над всей прежней литературой, именно в издевательстве, а не в "отрицании", "снятии" в гегелевском смысле и тому подобных благородных вещах. Шаламов описал мир, в котором инстинкта не подавлены, а выходят наружу, поэтому нет символических форм поведения, маскирующих то, что таится в подсознании. Не маскируется ничего, и потому лагерь и внелагерный мир — не ад и рай, а мир в маске и мир без маски.
Собственно, в этом и состоит главное мучение для читателя: проза Шаламова лишена всяких иллюзий, в том числе иллюзии о том, что человек добр. От рассказа к рассказу низость, злобность, коварство раскрываются все полнее, человек опускается все ниже. В письме Солженицыну 1966 года Шаламов с легкостью крушит одну из главных российских иллюзий XIX — XX веков: "Спиридон — слаб, особенно если иметь в виду тему стукачей и сексотов. Из крестьян стукачей было особенно много. Дворник из крестьян обязательно сексот, и иным быть не может" ("Знамя", 1990, N 7. с. 87).
Отсутствие иллюзий сформировало и особый стиль, в котором хищная наблюдательность соединилась с бесстрастностью, отсутствием успокаивающего негодования. Этот ад — место, где обнаруживается "последняя" правда о человеке.
Collapse )