May 12th, 2019

Ренате Лахманн. "Страдающее тело — гротескное тело" (начало)

Статья немецкого филолога и историка культуры Ренате Лахманн опубликована в сборнике "О семиотике языка и ее исследователе: Памяти Маргариты Ивановны Лекомцевой", Тарту, Эстония, 2019. Электронная версия - на сайте Ruthenia.

__________


Страдающее тело — гротескное тело

Варлам Шаламов, много лет отбывавший заключение в ГУЛАГе, — его жертва и свидетель — изображает тело в экстремальных условиях как тело страдающее. Он показывает, как быстро это тело отчуждается и теряет нормальные человеческие измерения. Страдающее тело, особенно в образе доходяги, лишается мира чувств, мыслей, воспоминаний о прошедшей жизни. У него остается только память тела: ощущения голода, холода, истощения, насилия, унижения, грязи, отвращения. «Колымские рассказы» подводят к мысли, что опыт как таковой невыразим. Поэтому мы сталкиваемся здесь с антропологией, основывающейся исключительно на телесности.
У Владимира Сорокина речь не идет об опыте. Он конструирует фантастический мир, в котором он может описать все — поэтому у него нет ни места, ни роли для невыразимости. Не-свидетель и не-жертва, Сорокин пользуется приемом гротеска для того, чтобы точнее представить катастрофы ХХ в. Его подход шокирует гиперболами и изумляет изобретательностью порождения тел с помощью метафор в традиции эстетики отвратительного и безобразного.


1.

Гротескное тело в утопическом понимании Бахтина — это не доконченное тело, подчиняющееся разделению, раздроблению, тело перешагивающее самое себя, трансиндивидуальное тело. Его контуры неопределенны, т. е. у него нет «четких очертаний. <...> Это тело иной анатомии, всегда ,двойное’, становящееся’ тело» [Подорога 1995: 60].
У Бахтина «речь идет об описании и анализе специфического телесного опыта, опыта незатронутого, нестигматизированного тела, которое Бахтиным в его работе о Рабле определяется как гротескно-карнавальное. Это тело иной анатомии, всегда 'двойное’, ’становящееся’ тело» [Подорога 1995: 60]. Бахтин говорит в своей книге о Рабле и народной культуре о том, что кал и моча воплощают материю, мир и космические элементы: «Не забудем, что моча (как и кал) — это веселая материя, одновременно снижающая и улегчающая, превращающая страх в смех» [Бахтин 1965: 185].
Collapse )

Ренате Лахманн. "Страдающее тело — гротескное тело" (окончание)

(начало здесь)

3.

Шаламов часто размышляет о потерянной целостности человека: тело становится частью природы, потерявшей связь с духом/душой. Антропология, основанная на христианском понимании природы (сущности) человека (тело - душа/дух, т. е. концепт целого человека, возобновленный в антропологии романтизма), подвергается существенному переосмыслению в экстремальных условиях. Шаламов не раз размышляет о сложной зависимости души от тела и тела от души, о взаимоотношении телесной памяти и памяти мозга. Другими словами, Шаламов борется с парадоксом нетелесного в теле:
Все проверяется на душе, на ее ранах, все проверяется на собственном теле, на его памяти, мышечной, мускульной, воскрешающей какие-то эпизоды. Жизнь, которую вспоминаешь всем телом, а не только мозгом. Вскрыть этот опыт, когда мозг служит телу для непосредственного реального спасения, а тело служит, в свою очередь, мозгу, храня в его извилинах такие сюжеты, которые лучше было бы позабыть [Шаламов 2004-2006: 6, 581].
В этих предложениях связываются понятия, условно характеризующие чувствующего и мыслящего человека, с его телесностью. Однако душа, мозг и тело сотрудничают на том же самом уровне. Нет иерархии между этими величинами. Извилины мозга и мышцы, кажется, одинаково обладают телесной функцией хранения, накопления, в них остаются нестираемые следы мук и боли. Выражением «проверяется» Шаламов касается действительности происшедшего — проверяют душа и тело. Проверка и память соединяются в констатации факта страдания.
Удовольствие тела в мгновение утоления голода можно рассматривать в контексте «телесное/нетелесное». Один из самых важных моментов на повестке дня в жизни заключенного — раздача хлеба, т. е. надежда утолить голод как можно быстрее. После тщательной проверки, правильна ли порция или уменьшена, начинается настоящие наслаждение. Описание мгновения, когда свежий пахнущий хлеб проявляет/развивает свой вкус во рту и язык медленно раздробляет и смягчает тесто перед проглатыванием, описание прикосновения языка к хлебу, движения языка вокруг куска хлеба, указывают на возвращение способности к наслаждению, внушают впечатление не только краткого спасения от голода, но и возобновления чувствительности. Наслаждение как будто охватывает целого человека. Хлеб порождает праздник чувства, оживляет тупость вкуса. Чувствовать вкус, что воспринимается как событие, — это способность цивилизованного человека.
Collapse )