October 7th, 2019

Лариса Жаравина. Мистерии финалов у Толстого, Шаламова и Демидова (начало)

Статья опубликована в журнале "Известия Волгоградского государственного педагогического университета", № 3 (126), 2018. Электронная версия - на сайте журнала.

__________


Анагогический смысл открытого финала (от древнерусской агиографии к рассказам Л. Н. Толстого, В. Т. Шаламова, Г. Г. Демидова)

Рассматривается процесс духовного преображения и возвышения персонажей (анагогия) в неординарных ситуациях. Сравнительно-сопоставительный аспект реализован на материале повествовательных форм с «открытым» финалом: древнерусской агиографии, рассказов Л.Н. Толстого, В.Т. Шаламова, Г.Г. Демидова. Делается попытка расширить семантическое поле литературной антропологии за счет акцента на анагогической составляющей характера как духовно-нравственной доминанте.

Тезис А. Блока о «спасительном яде творческих противоречий» [2, т. IV, с. 24] обладает высоким индексом цитируемости не только по отношению к великому поэту. В XX в. приобретшая регламентирующий статус диалектика Гегеля действительно предполагала выделение в творчестве художника, выходящем за пределы теории отражения, тем более официальной идеологии, комплекс противоречий по принципу «за и против». Данная тенденция как методологическая доминанта отчасти сохранилась по сей день. Серийный проект «Русский Путь: pro et contra», осуществляемый по инициативе Русской христианской гуманитарной академии (Санкт-Петербург) и получивший широкую популярность в научных кругах, включает в свой актив более 100 изданий с однотипным названием: «П.А. Флоренский: pro et сontra» (1996), «Петр Чаадаев: pro et сontra» (1998), «М.Ю. Лермонтов: pro et сontra» (2002), «Н.Г. Чернышевский: pro et сontra» (2008) и т. д. Можно не сомневаться: под категорию противоречия будут и в дальнейшем подводиться выдающиеся деятели культуры.
Поэтому во многом закономерно, что, испытывая затруднения в оценке парадоксальной поведенческой модели литературного персонажа, мы делаем акцент на противоречивости характера как универсальном феномене. Однако далеко не всегда такой подход оправдан, даже в случае экстраординарных обстоятельств. Поразительный пример, разрушающий методологические стереотипы, дает «Повесть о житии Варлаама Керетского» (конец XVI - начало XVII в.). Будучи пресвитером в церкви Николы-чудотворца «в Колском граде» и ревностно служа всевышнему, он убил жену, заподозрив ее (по дьявольскому напущению) в измене, но выбрал особую форму покаяния: «изволилъ страдати за грЪх, - еже с мертвым тЪлом по морской пучине с мЪста на мЪсто плавати, дондеже оно мертвое тЪло тлЪнию предастся». При этом беспрестанно «псалмы Давидовы пояше, то бо ему пища бяше» [11, с. 305].
Collapse )

Лариса Жаравина. Мистерии финалов у Толстого, Шаламова и Демидова (окончание)

(начало здесь)

Обратимся к В.Т. Шаламову. В рассказе «Сухим пайком» описана лесная командировка четырех заключенных, которая на несколько дней должна спасти их от «зловещих, залитых холодной водой» каменных забоев прииска [16, с. 74]. Получив к тому же впервые продуктовый паек полностью, изголодавшиеся и изработанные люди поистине попали в сказочное тридесятое царство. В таком контексте ядром повествования становится ритуальная ситуация инициации, реализованная Шаламовым с опорой на мифопоэтическую традицию.
Среди четырех командированных был Федя Щапов, осужденный за убой собственной овцы. По всем меркам Федя - уже не ребенок, но еще и не взрослый: он находится в переходной стадии формирования психо-физиологического статуса, когда человек более всего подвержен искусу. Лесная командировка и стала для него подлинным испытанием на зрелость и мужественность.
Символично, что персонажи рассказа идут к месту расположения по «тракторным следам», которые кажутся следами «какого-то доисторического зверя» [16, с. 74]. Вскоре необычные следы приводят к небольшому срубу - давно заброшенной избе горной разведки. Но изба производит странное впечатление: почему-то с огромной деревянной ручкой, похожей на ресторанную, и полуоткрытой дверью. Возникает строение так же внезапно, как избушка Бабы-яги, а валяющиеся внутри и вне помещения проржавевшие консервные банки (наследство геологов) вполне можно отождествить с жертвами Яги - останками неудачных искателей счастья. Но тогда и дверь, болтающаяся на одной петле, символизирует равноправность входа и выхода, т. е. тождество мира живых и царства мертвых. Однако дело не только в этих фольклорно-сказочных ассоциациях [5, с. 92-111].
Collapse )