October 19th, 2019

Жорж Нива. "Человек и ГУЛАГ", 1986

Глава из большой статьи французского слависта Жоржа Нива, напечатанной в журнале "СССР : внутренние противоречия", №16, Chalidze Publications, Бенсон, 1986. В первой половине статьи Нива делает обозрение проблематики, поставленной перед Западом и Россией тоталитарными режимами, нацистскими и советскими включая послесталинские концентрационными лагерями и литературой изведавших эти лагеря западных и русских писателей. Ниже глава, посвященная преимущественно Солженицыну и Шаламову. Интересна следующая деталь: "Многие прошедшие через лагеря, - пишет Нива, - не любят Шаламова, обвиняют его в патологическом преувеличении, подозревая в спекуляции на ужасах при каждом удобном случае". В этом есть своя правда, но без учета эстетики Шаламова и вообще без учета того, что "Колымские рассказы" - не документальная проза, а художественная, "история моей души", по выражению автора. Очень жаль, что все эти вопросы не были поставлены перед Шаламовым критикой и читателями, как было бы в любой нормальной стране, и приходится довольствоваться противоречивыми авторскими манифестами, обращенными к великому Ничто будущего.
Электронная версия - в библиотеке Вторая литература.

__________


Лицом к лицу с ГУЛАГом

В русской диссидентской литературе, как уже было сказано выше, существует огромное количество замечательных книг о людях до и после лагеря. В самом деле, их больше и они разнообразнее, чем все, что было написано о нацистских лагерях. Это объясняется несколькими причинами. Во-первых, советские лагеря по-прежнему существуют и служат постоянным напоминанием; через них проходит огромное количество людей самых разных общественных слоев. Во- вторых, во время ”оттепели” режим был ослаблен, и миллионы выживших оказались чудом освобождены. Это послабление позволило некоторым из них обнародовать свой жизненный опыт. Наконец, Хрущев толкнул страну в новую эру признанием, что лагеря нанесли неизмеримый вред. Совокупность всех эти причин была привита к традиции классической русской литературы, в которой этика является главным. Писатели ГУЛАГа четко разделяются на два поколения. Пережившие сталинские лагеря: Александр Солженицын (сидевший с 1945 по 1955 год), Евгения Гинзбург (с 1937 по 1955 год), Юрий Домбровский (в целом более 20 лет) — все они были отмечены сталинской эпохой. С другой стороны, Андрей Синявский, Владимир Буковский, Эдуард Кузнецов и Валерий Марченко попали в лагерь уже после ”оттепели”, и хотя жизнь в лагере стала менее тяжелой, система заключения была зачастую более разработана. Они оказались в тюрьме, уже зная о действительных или мнимых хождениях по мукам старшего поколения. Синявский в ”Фантастических повестях” в деталях описал свой предстоящий арест. Это — второе поколение зэков, для которых ГУЛАГ стал частью культуры, экзистенциальным опытом, задолго до того как он стал для них каждодневной реальностью.
Collapse )