November 14th, 2019

Лариса Жаравина. Художественные реликты средневековья в поэзии Шаламова

Статья напечатана в сборнике "Поезд Шаламова. Проблемы российского самосознания: судьба и мировоззрение В.Т. Шаламова (к 110-летию со дня рождения)", Москва-Вологда, 15-18 июня 2017 г.; М.: Голос, 2017. Электронная версия - на сайте Института философии РАН.

_________


Художественные реликты средневековья в поэзии Варлама Шаламова

В «опыте философской автобиографии» — «Самопознание» — Н.А. Бердяев заметил: «В 23 г. в Берлине я написал свой этюд “Новое средневековье”, которому суждено было иметь большой успех <...> я действительно многое предвидел и предсказал. У меня есть острое чувство судеб истории, и для меня это противоречие, потому что я мучительно не люблю истории»1. Варлам Шаламов был озабочен противоречиями иного рода, но ему, также обладавшему «чувством судеб истории», импонировала бы мысль бывшего вологодского ссыльного о цикличности исторического процесса. «В истории, как и в природе, существуют ритм, ритмическая смена эпох и периодов, смена типов культуры, приливы и отливы, подъемы и спуски»2. «История повторяется, и любой расстрел тридцать седьмого года может быть повторен» — так остро и лаконично автор «Колымских рассказов» конкретизировал эту мысль3.
Именно поэтому в «колымском» творчестве много исторических аналогий, в том числе относящихся к Средним векам: «И я опять в средневековье / Заоблачных, как церкви, гор, / Чистейшей рыцарскою кровью / Еще не сытых до сих пор»4.
Долгое время проявлялась тенденция абсолютизировать средневековый «обскурантизм». Выступая против подобных «пошлых суждений», Бердяев, тем не менее, считал, что «новое Средневековье» относится к «ночным» эпохам: «Сила зла будет возрастать, принимать новые формы и причинять новые страдания». Однако далее следует многозначительная фраза: «Но человеку дана свобода духа, свобода избрания пути»5.
Все это имеет прямое отношение к личности Шаламова, его позиции, уникальному творчеству. При этом обсуждаемые проблемы предполагают еще одного «собеседника»: Александра Блока, реализовавшего связь русского символизма со средневековой культурой Запада.
Связь эта прежде всего выразилась в теме рыцарства. Рыцарь-Поэт, Рыцарь бедный, темный Рыцарь, светлый Рыцарь, вечный Рыцарь, паладин Прекрасной Дамы— в свете этих самоопределений Блок воспринимался современниками. Конечно, встает вопрос: насколько корректно включать в аналогичный образно-семантический контекст каторжника с семнадцатилетним колымским стажем, писавшего свои стихи в мире «полулюдей», среди «неизбывного камня и леса»? Ведь ясно сказано: «Пусть никаким Прекрасным Дамам / Не померещится наш край»6.
Collapse )