December 18th, 2019

Ольга Чернорицкая. Шаламов и Кафка, поэтика постабсурда

Ольга Чернорицкая - кандидат филологических наук, поэтесса, литературный критик, автор книг "Русалка и поэт" и "Поэтика абсурда". В небольшом эссе она сопоставляет Варлама Шаламова и Франца Кафку как писателей постабсурда.


Постабсурд: Шаламов и Кафка

Если после логического или нравственного тупика, к которому пришел герой, автор продолжает вести повествование, то он уже действует в рамках постабсурда. От абсурда действуют герои постабсурдистских произведений, когда априори принято, что мир абсурден. Так, в поэтике постабсурда выполнены «Колымские рассказы» Варлама Шаламова.
Ситуация, в которой действуют герои – зона и она же художественная зона абсурда. В ней начинает выстраиваться некое повествование, претендующее на логику. Но вдруг читатель ставится перед фактом, что логики никакой не было. Человека расстреляли – а он вчера вечером переживал по поводу того, что, несмотря на все нечеловеческие усилия, выполнил лишь 25 процентов нормы («Одиночный замер»). Эти 25 процентов нормы были бы понятны, возможны, неабсурдны в условиях производственного романа. Но тут иной жанр.
И встраивание в него производственных или каких-либо иных мотивов из обыденной жизни обессмысливает сами эти мотивы. Встраивание в повествование товаро-денежных отношений («Посылка») тоже совершенно дискредитирует эти отношения. Реальность человеческой жизни заменена реальностью жизни нечеловеческой. Мы находимся в зоне невозможного, где все, в том числе отношения «деньги - товар», высвечивается как ложное, все держится на обманках – подобиях обыденной жизни.
Даже обыкновенная докладная записка (логичная, деловая) о сломанном инжекторе - в зоне абсурда становится доносом на некоего Инжектора и не работает. В зоне абсурда побеги не настоящие - их организовывают стукачи. Ложное в поэтике невозможного.
Постабсурд - в рассказе Кафки «Превращение». Герой, превращенный в насекомое – ситуация изначально абсурдная, вполне сопоставимая с зоной. Грегор заперт у себя в комнате и лишен нормальных человеческих отношений, но по-прежнему переживает и за то, что подумает начальник и за то, любят ли его родные. Абсурд как невозможное дан априори. Далее начинается выстраивание семейных и человеческих отношений. Но они не укладываются в абсурдную реальность и попросту не работают. Если изначально задана ситуация вне игры, играть по любым правилам бессмысленно. Даже если автором реализуется формула «это невозможно, но это так», все, что попадает в зону этой реализации из области здравого смысла, обесценивается.