June 7th, 2021

Сергей Машкин. Человек-вещь в рассказе "Серафим"

Статья опубликована в сборнике "Филологические  этюды": вып. 24, ч. I-III, Саратовский государственный университет, 2021. Электронная версия - на сайте университета.

_________


Человек-вещь в рассказе В. Шаламова «Серафим»

Варлам Тихонович Шаламов ставил перед собой сложную задачу: «Колымские рассказы» должны были передать то, что чувствовал сам автор на протяжении долгих лет, проведенных в лагере. Для этого ему нужно было разработать новую форму документа, совмещающего в себе реальный опыт биографического писателя и художественное осмысление. И.В. Некрасова в монографии «Судьба и творчество Варлама Шаламова» во второй главе исследовала сущность явления документальной прозы. Пытаясь осмыслить механизм работы «Колымских рассказов», И.В. Некрасова пришла к нескольким выводам, один из которых: «Часто писатель трансформирует реальное событие ради художественной цельности произведения, ради удачной и верной детали» [Некрасова 2003: 52]. Исследователь неслучайно отмечает особую роль детали в творчестве Варлама Шаламова. Самой распространенной деталью в «Колымских рассказах» является вещь в различных формах.
Обратимся также к одной из крупнейших в русском литературоведении работ, исследующих вещь и предмет. Александр Чудаков в своем исследовании «Слово - вещь - мир» высказал важное для понимания нашей работы положение: «Мир писателя, если его понимать не метафорически, а терминологически - как объясняющее вселенную законченное описание со своими внутренними законами, в число своих основных компонентов включает: а) предметы (природные и рукотворные), расселенные в художественном пространстве-времени и тем превращенные в художественные предметы...» [Чудаков 1992: 8]. Мы обращаем внимание на то, что автор работы роль предмета в поэтике художественного произведения оценивает как первичную. Более того, по мнению Александра Чудакова, изучение поэтики конкретного писателя, в первую очередь, устанавливает принципы и способы его описания предметов, героев и событий.
Collapse )

Елена Болдырева. "Шарлатаны от медицины" в прозе Лу Синя, Чехова, Зощенко и Шаламова (начало)

Статья опубликована в журнале "Ярославский педагогический вестник", № 2 (119), 2021. Электронная версия - на сайте журнала.

__________


«Шарлатаны от медицины» во «времена великой скорби» в творчестве Лу Синя, А. Чехова, М. Зощенко и В. Шаламова

Статья посвящена анализу специфики художественной репрезентации образа врача-шарлатана в рассказах А. Чехова, М. Зощенко, Лу Синя и В. Шаламова. В статье демонстрируется, что в юмористических рассказах А. Чехова и М. Зощенко феномен «шарлатанов от медицины» представлен в ироническом модусе - писатели создают множество комических, фарсовых и водевильных сюжетов, в которых безграмотные врачи безуспешно пытаются лечить глупых пациентов-обывателей. В творчестве же Лу Синя и В. Шаламова эта тема дана в принципиально ином ключе: они выражают трагедию человека, ставшего заложником политических и социальных потрясений.
Автор выделяет три основных сюжетных инварианта в медицинском дискурсе писателей: сюжеты, в которых реализуется мотив «снадобья» - псевдолекарства, используемого шарлатанами для лечения (от фарсовых и комически абсурдных в творчестве Чехова и Зощенко до бессмысленно-бесчеловечных, сопряженных с мотивами крови и смерти в творчестве Шаламова и Лу Синя); сюжеты, в которых представлен мотив «палача и жертвы», акцентирующие варварски-садистские методы лечения, используемые «шарлатанами от медицины»; и сюжеты, где предметом изображения становится эмоциональная депривация врача или псевдоврача, своего рода «анестезия сердца», представленная в комическом варианте у Зощенко и Чехова и в трагическом у Шаламова и Лу Синя.
Collapse )

Елена Болдырева. "Шарлатаны от медицины" в прозе Лу Синя, Чехова, Зощенко и Шаламова (окончание)

(начало здесь)

Мотивы врачей-палачей и больных-жертв широко представлены в творчестве и Лу Синя и Варлама Шаламова, но отнюдь не в иронической модальности. В тяжелых социально-политических условиях и в лагере, когда врачи могут стать единственными людьми, способными спасти от физической смерти, ибо смерть духовная необратима, медицина играет ключевую роль, потому методы лечения могут либо продлить жизнь, либо прервать ее. И многое здесь зависит от удачи и случая: если врач или фельдшер окажется подлецом, пациент обречен; если повезет встретить человека, сочувствующего чужому горю, - это большая удача, тогда есть шанс на спасение (не случайно слова «удача», «случай» неоднократно встречаются в произведениях Шаламова и Лу Синя). Однако если герои рассказов имеют дело с врачами, проявляющими свою палаческую сущность, и их бесчеловечными методами лечения, их судьбы заканчиваются трагически.
В своих рассказах В. Шаламов часто отмечает, что врач на Колыме был человеком особенным, поэтому к врачам было особое отношение и со стороны простых заключенных, и среди блатных. Последние им покровительствовали, но в случае неповиновения уничтожали. Наделенный большими полномочиями врач был фигурой сакральной, потому что подчинялся только начальнику больницы и заведующему отделением, в котором работал. Однако в ряде случаев врачи использовали свою власть во вред и применяли нечеловеческие пытки к своим пациентам, руководствуясь различными мотивами. Сами больницы были в таком же состоянии, что и заключенные, - полуразрушенные, грязные, а врачи оказывались вовсе не врачами, а бывшими заключенными, не умеющими лечить, но умеющими искусно делать вид, что лечат.
Collapse )