July 16th, 2021

Дарья Кротова. Шаламов и Цветаева: родство и полярность поэтических миров (начало)

Статья опубликована в журнале "Вестник Удмуртского университета. Серия История и филология", Том 31 № 3, 2021. Электронная версия - на сайте журнала.

__________


В. Шаламов и М. Цветаева: родство и полярность поэтических миров

Статья посвящена сравнительному анализу образного мира и принципов поэтического мышления В. Шаламова и М. Цветаевой. Формулируемые выводы способствуют углублению литературоведческих представлений о генеалогии Шаламова как поэта, о его многоуровневых взаимосвязях с наследием Серебряного века. В статье показаны черты родства в художественном сознании Шаламова и Цветаевой принципиальные расхождения. В сопоставительном анализе были затронуты такие критерии, как восприятие феномена поэзии и личности поэта, понимание взаимоотношений поэта и мира, осмысление процесса творчества, а также трактовка отдельных тем, наиболее значимых в лирике названных авторов. Доказывается, что Шаламову и Цветаевой было свойственно понимание поэзии как некоего универсального закона бытия, онтологической основы всего сущего, что и повлекло за собой определенные черты родства в видении личности творца, интерпретации отдельных тем, в особенностях поэтической техники. Наряду с общностью, выявлены и принципиальные расхождения анализируемых художественных систем, касающиеся, главным образом, проблемы взаимоотношений поэта и мира, поэта и времени, а также ряда тематических аспектов.

Вопрос о поэтической генеалогии Шаламова, о взаимоотношении его художественного мира с традициями Серебряного века до сих пор еще не вполне проработан в литературоведении. Весомые суждения формулируются в трудах В.В. Есипова (особенного внимания заслуживает обширное предисловие и комментарии к двухтомному изданию стихотворений и поэм Шаламова, вышедшему в свет в июле 2020 года) [6]. Вопрос о творческих истоках Шаламова-поэта затрагивался Вяч. Вс. Ивановым [10], Р. Чандлером [31]; наблюдения о взаимосвязи лирики Шаламова с образным миром А. Блока, А. Ахматовой и других художников эпохи Серебряного века содержатся в трудах Л.В. Жаравиной [8; 9]; преемственность Шаламова по отношению к поэтическому наследию XIX столетия отмечает И.А. Макевнина [14]; тема «Шаламов и Пастернак» обсуждалась Н.Б. Ивановой [11], Е.Л. Гофманом [4].
Вместе с тем, вопрос о соотношении принципов художественного мышления Шаламова с традициями Серебряного века (связь с которыми сам поэт неоднократно подчеркивал, называя себя «наследником <...> модернизма начала века» [24, т. 5, с. 323]) пока еще раскрыт далеко не в полной мере. Важной гранью заявленной проблемы является сопоставительный анализ творчества Шаламова и Цветаевой, выявление как родства и взаимосвязей их поэтических миров, так и кардинальных расхождений.
Collapse )

Дарья Кротова. Шаламов и Цветаева: родство и полярность поэтических миров (окончание)

(начало здесь)

Размышляя о феномене творчества, Шаламов и Цветаева принципиально различным образом осмысливают категорию опыта. Цветаева не склонна абсолютизировать значимость опыта для художника. Как известно, она делила поэтов на две группы: «поэты с историей» и «поэты без истории». Категория опыта оказывается безусловно важна лишь для «поэтов с историей», поскольку «они открывают себя через все явления, которые встречают на пути, в каждом новом шаге и каждой новой встрече <...> Их путь есть путь опыта» [21, т. 5, с. 398-399]. Для «поэтов без истории» - чистых лириков - категория опыта оказывается, по Цветаевой, абсолютно не значимой. «Очевидность, опыт для них - ничто <...> Весь эмпирический мир для них - чужеродное тело» [21, т. 5, с. 402].
Приведенные высказывания Цветаевой диаметрально противоположны представлениям Шаламова. С точки зрения Шаламова, опыт является важнейшим компонентом становления любого подлинного художника и развития его творчества. По Шаламову, именно пережитое и перечувствованное становится основой и содержанием творчества, и вне опыта поэт просто не может состояться. «Стихи - это опыт», - такое название дал Шаламов одному из своих очерков, в котором он подробно аргументирует заглавный тезис [24, т. 5, с. 54].
«Без чистой крови нет стихотворений, нет стихотворений без судьбы, без малой трагедии», - утверждает Шаламов в своем эссе «Кое-что о моих стихах» [24, т. 5, с. 111]. Яркое выражение эта идея обрела в следующих поэтических строках:

Стихи - это судьба, не ремесло,
И если кровь не выступит на строчках,
Душа не обнажится наголо,
То наблюдений, даже самых точных,
И самой небывалой новизны
Не хватит у любого виртуоза,
Чтоб вызвать в мире взрывы тишины
И к горлу подступающие слезы [24, т. 3, с. 388].

Глубоко закономерным в шаламовской системе координат выглядит утверждение, что «в лицейском Пушкине нет еще поэта, и напрасно школьников заставляют учить "Воспоминания в Царском Селе"» [24, т. 5, с. 11]. Ведь юный Пушкин еще не обладал существенным жизненным опытом, а без опоры на пережитое, согласно глубокому убеждению Шаламова, не может быть подлинной поэзии.
Collapse )