August 1st, 2021

Марк Головизнин. «Новые левые», Маркузе, Мисима в контексте мировоззрения Шаламова

Тезисы к докладу Марка Головизнинна, опубликованные в "Сборнике тезисов международной конференции «Маргиналии-2021», (Сольвычегодск, 3-5 сент. 2021).
Головизнин совершенно правильно оговаривает, что расшифровка дневниковой записи Шаламова "предложена В.В. Есиповым". Я предложил другое прочтение этого текста. Желающие сравнить обе расшифровки со сканом записи могут пройти по ссылке.
Шаламов был неисправимым романтиком радикалистского толка. Для него самурай, совершающий сэппуку, или латиноамериканский партизан-интеллектуал были чем-то вроде горящего в срубе старообрядца. "Живые Будды".
Относительно "целостного левого мировоззрения" Шаламова, Головизнин, к сожалению, упускает из виду части "Четвертой Вологды", написанные как раз в 1971 году и посвященные большевистскому террору на русском Севере. Хотя, конечно, "левая идея", надо сказать, трудноопределимая, входила некоей составляющей в мироощущение человека, создавшего "Колымские рассказы" - так же, как и идея Бога, при всем шаламовском атеизме.

_________


«Новые левые», Маркузе, Мисима в контексте мировоззрения В.Т. Шаламова

Несмотря на «общественно-политический» заголовок, речь в данном сообщении пойдет о двух коротких заметках В.Т. Шаламова от 01.1971 года, текстологический анализ которых вызвал интересный научный спор. Первая заметка гласит: «У меня формула очень простая: то, чему ты учишь, делай сначала сам <…> Но моя формула в своем существе иная — антивоенная, чуждая и даже противопоставленная духу подчинения и приказа. Поэтому «новые левые» +, Мисима +, а Гароди и Сахаров — минус».  Анализ текста позволил установить, что Шаламовым упомянут именно японский писатель Ю. Мисима, а не В. Максимов, как это считалось ранее. Это подтверждается текстом второй заметки, помещенной в той же самой тетради: «Мисиму можно уважать. Это — аргумент, характер. Но Бжезинский и прочие хитрожопые подстрекают. Им надо обязательно крови … далее неразборчиво» (чтение предложено В.В. Есиповым, 2015 г.). Надо сказать, что если упоминание Шаламовым Сахарова, «Новых левых» и французского философа Гароди не вызвало особого удивления, т.к. в дневниках писателя имеются более развернутые отзывы и комментарии о Э. Че Геваре, Г. Маркузе и др., то упоминание З. Бжезинского (тогда 42-х летнего политолога, ставшего лишь через 7 лет влиятельным политиком США) и, особенно, Юкио Мисимы, японского писателя-традиционалиста, совершившего харакири при неудачной попытке захвата военного объекта японских сил самообороны, весьма запутали дело, позволив некоторым шаламововедам констатировать аморфность политического мировоззрения Шаламова 1960-70-х годов, где, дескать, остался лишь «советский патриотизм», позволивший ему порвать с диссидентством, и некие реликты левизны в виде симпатии к партии эсеров, сошедшей с политической сцены в 1920-е годы.

Collapse )

Марк Головизнин. Документы о первой публикации «Колымских рассказов» Шаламова во Франции

Тезисы очень важного доклада Марка Головизнина, опубликованные в "Сборнике тезисов международной конференции «Маргиналии-2021», (Сольвычегодск, 3-5 сент. 2021).
Из статьи следует, что рукопись "Колымских рассказов" для издания на французском Шаламов передал в Париж на рубеже 1965-66 гг., т.е. буквально в ходе суда над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем. На 1965-68 годы приходится целый залп рукописей, выпущенный Шаламовым по издательствам Запада - две "американских" рукописи, попавшие к Р. Гулю, и две "парижских", для русского и французского издательств. При благоприятных обстоятельствах к 1969 году на Западе могли выйти несколько томов "Колымских рассказов" на русском, французском и польском языках (не считая немецкого сборника "Artikel 58 : Die Aufzeichnungen des Häftlings Schalanow", 1967, и сборника на африкаанс "Artikel 58 deur Warlam Sjalanof: 'n Ooggetuie-verslag oor die bannelinge in 'n Siberiese straf-kamp", 1968). Но волей издателей обстоятельства сложились не просто неблагоприятно, а убийственно для Шаламова. Солженицын, как стахановец, на "рекорд" которого работала вся бригада, вернее, все предприятие, выиграл эту гонку с препятствиями.
Интересно, что уже в середине шестидесятых на Запад попали и письма Пастернака Шаламову.
Шаламов переориентировался в течение полутора лет - летом 1964 издательство Советский писатель возвращает ему рукопись "Колымских рассказов", а на рубеже 1965-66 он отсылает ее за границу.
Сопоставляя даты, Головизнин приходит к важному выводу: "Письмо старому другу", написанное Шаламовым в феврале 1966 года, следует рассматривать в свете того факта, что рукопись "Колымских рассказов" в это время уже лежала во французском издательстве. Понимание подлинной послелагерной биографии Варлама Шаламова и отвечающих ей масштабов крайне затруднено конспиративным характером важнейшей стороны его деятельности, поэтому исследование Марка Головизнина можно назвать революционным.
Collapse )