?

Log in

No account? Create an account
Варлам Шаламов и концентрационный мир
Последний цикл стихов 
26th-Apr-2011 12:10 am


В 1981 году в парижском журнале Вестник РХД, №133 были напечатаны пятнадцать стихотворений Варлама Шаламова под общим заголовком «Неизвестный солдат. Пятнадцать стихотворений». Александр Морозов, записавший эти стихи, прокомментировал их в послесловии. Три из них в другой редакции вошли в третий том собрания сочинений Шаламова, 1998. Факсимиле первоначальной, прижизненной публикации в формате pdf выложено в библиотеке Imwerden. Привожу оттуда одно стихотворение и послесловие Морозова.

Я не хочу прогуливать собак –
Псу  жалко
Носить мое бессмертие в зубах,
Как палку.

В раю – я  выбрал  самый  светлый  зал,
Где  вербы.
Я сердце сунул – он понюхал, взял,
Мой цербер.

Сердечный мускул все-таки не кость…
Помягче будет... И цена ему иная.
Так я вошел – последний райский гость –
Под  своды  рая.


"Эти стихи продиктованы Варламом Тихоновичем Шаламовым (вернее, расслышаны от него) в октябре-ноябре 1980 г., в Доме для престарелых и инвалидов, где он теперь находится. Лишне говорить о его состоянии и положении там, оно узнается из стихов, да кроме того, одно имя автора «Колымских рассказов» способно вызвать представление об этой жизненной судьбе, где главное – ее понятность во взаимодействии со временем, а вернее и точнее, со вселенской катастрофой, произошедшей во времени на пространстве и живом теле России. Понятая так, эта судьба взята на себя ее носителем уже сознательно, как художником и ответчиком, и взята с пропуском во все личное. Сегодняшняя ее линия прочерчивается не менее круто. Слепой и с почти полностью пораженной речью, Варлам Тихонович Шаламов продолжает быть «один на один»...
Чем бы ни объяснялось особое качество его новых стихов, их невероятная «компрессия» (отзыв медиков, не литературоведов, эти склонны говорить о «распаде», отказываясь их печатать), – читателей, верно, они не оставят равнодушными. Да и как забудешь теперь про верную Еву и про то, чём только может быть куплена (и искуплена) ее верность, как забудешь про Португалова, и по смерти шагающего по колымскому льду, и кого не охватит жуткий озноб перед встающим видением Царя Миноса в стране «авитаминоза» – стране, над которой этот царь мертвых царствовал уже тогда, когда ощупывал своими холодными руками тело Блока. А в завершающем стихотворении мы подходим с Шаламовым к тому порогу сознания, как итогу начатого в 1917 году, о котором другой ответчик своего времени сказал: «Мы живем, под собою не чуя страны»... У Шаламова то же довлеющее чувство перенесено на протяжении 8-ми строк с исходного для него конечного пространства в планетарное измерение, и та невозможная свобода, с которой «я» в этом и других стихотворениях переходит в «мы», причем это «мы» начинается с обитателей сего Дома, несчастных сих, несчастных нас, сама возможность такого перехода в наипростейшем и грозном виде – свойство Великого Духа, питающего Великую Поэзию.
А.М."



[Впервые: Вестник РХД, 1981, №113
Примечание Сиротинской в третьем тома Собрания сочинений «Впервые: Литературное обозрение, 1990, № 10.». Непонятно, что мешало ей в 1998 году написать правду и зачем было датировать стихи 1981 годом, когда у Морозова ясно сказано: октябрь-ноябрь 1980.]

(Я позволил себе изменить во второй строфе слово «зал» на «взял». В магнитофонной записи, сделанной после смерти Шаламова, Морозов читает «взял». В варианте, записанном Сиротинской, смысл тот же: «Я сердце бросил – он понюхал, уволок».)

__________

В программе «Памяти Александра Морозова», 2008, на сайте OpenSpase поэт Михаил Айзенберг рассказывает, как Александр Морозов «считывал» с губ тяжело больного Шаламова его последний сборник стихов. Видео-ролик

«Если бы не Саша, мы не знали бы «полного» Шаламова. Потому что уже в доме престарелых Шаламов сочинял стихи и написал довольно много стихотворений, целый корпус, в сущности, целый сборник. Стихотворений совершенно других, совершенно особенных и замечательных. Но он не мог не только их записать, в силу состояния здоровья, но даже сказать кому-то, что он эти стихи сочинил – его никто не понимал, его речь. Никто, кроме Саши, который понял, что Шаламов ему пытается сказать об этих стихах, и стал записывать эти стихи по строчке, по букве,.. я не знаю, по звуку. Сверяя с автором. И в результате этих стихов накопилось на целый сборник, и Саша опубликовал их, еще при жизни Шаламова, ну, за границей, разумеется […]
Абсолютно невозможно забыть, как он читал стихи. Ну прежде всего Мандельштама, но и Шаламова, и своего любимого Стаса Красовицкого, но прежде всего Шаламова. Он читал требовательно и хищно. Никто так не читал.»
Comments 
14th-Jan-2017 05:52 pm (UTC) - о записях последних стихов
Сиротинская пишет в 3 томе:
"Тексты последних пяти стихотворений записаны составителем под диктовку автора, который в то время находился в Доме инвалидов и престарелых, поэтому их автографов не существует" (составитель это она, ИС).
- значит помимо записей А. Морозова, существуют альтернативные записи последних стихов от Сиротинской?
там действительно расхождения:
Яблоком, как библейский змей,
Я маню мою Еву из рая.
Лишь в судьбе моей - место ей,
Я навек ее выбираю.

Пусть она не забудет меня,
Пусть хранит нашу общую тайну:
В наших днях, словно в срезе пня,
Закодирована не случайно.

(вариант ИС)

Я веду себя как Змей:
Яблоком
       выманишь Еву из Рая.
Я из миллионов клубящихся змей -
Лучшую выбираю.

Пусть и Она не забудет меня
В маршах... совместных скитаниях.
Не забывает остатки пня,
Верит в совместную тайну.

(вариант АМ)


чем можно это объяснить, есть ли литература об этом?

Edited at 2017-01-14 05:54 pm (UTC)
14th-Jan-2017 06:00 pm (UTC) - о записях последних стихов (продолжение)
Не буду я прогуливать собак,
Псу жалко
Носить свое бессмертие в зубах,
Как палку.

В раю я выбрал самый светлый уголок,
Где верба.
Я сердце бросил - он понюхал, уволок,
Мой цербер.

Кусочек сердца - это ведь не кость,
Помягче, и цена ему иная,
Так я вошел, последний райский гость,
Под своды рая.

(ИС)

Я не хочу прогуливать собак —
Псу жалко
Носить мое бессердие в зубах,
Как палку.

В раю — я выбрал самый светлый зал,
Где вербы.
Я сердце сунул — он понюхал, взял,
Мой цербер.

Сердечный мускул все-таки не кость...
Помягче будет... И цена ему иная.
Так я вошел — последний райский гость —
Под своды рая.

(АМ, с поправкой ДН)

Edited at 2017-01-14 06:01 pm (UTC)
14th-Jan-2017 06:13 pm (UTC) - о записях последних стихов (продолжение 2)
СВЕРЧОК НА ПЕЧИ

Человеческий шорох и шум
Предваряют мое пробужденье,
Разгоняют скопление дум,
Неизбежных в моем положенье.

Это, верно, сверчок на печи
Затрещал, зашуршал, как когда-то,
Как всегда, обойдусь без свечи,
Как всегда, обойдусь без домкрата.

(ИС)

Человеческий шорох и шум —
Предваряя мое пробужденье,
Разгоняя скопление дум —
Неизбежен в моем положении.

Это, верно, сверчок на печи
Запищал как когда-то...
Как всегда, обойдусь без свечи,
Как всегда, обойдусь без домкрата.

(АМ)

здесь очень похоже
17th-Jan-2017 10:16 pm (UTC) - сделал сводку
18th-Jan-2017 02:08 pm (UTC) - Re: сделал сводку
не могу прочесть.

"У вас нет доступа к данной записи."
18th-Jan-2017 04:23 pm (UTC) - Re: сделал сводку
предлагаю дружбу!
18th-Jan-2017 07:44 pm (UTC) - Re: сделал сводку
русский с китайцем - братья навек)
This page was loaded Nov 16th 2018, 12:41 pm GMT.