laku_lok (laku_lok) wrote in ru_prichal_ada,
laku_lok
laku_lok
ru_prichal_ada

Categories:

Анатолий Широков. Колымское "экономическое чудо"

Заключительная глава книги Анатолия Широкова "Дальстрой в социально-экономическом развитии Северо-Востока СССР (1930-1950-е гг.), — М.: Политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2014. Электронная версия книги - на сайте Историческая библиотека.
Цитата: "Особенностью происходивших здесь событий явилось драматическое сочетание геноцида (исключительно высокой смертности эксплуатировавшихся лагерных контингентов) и экоцида (хищнической эксплуатации природной среды, воспринимавшейся как «ресурсная среда» и приносившейся в жертву «успехам социалистического строительства»).




Колыма на карте НКВД СССР, 1940 год


Три столетия нахождения Северо-Востока в составе российского государства практически не изменили ни экономическое, ни социальное, ни политическое лицо этой окраины России. Наличие довольно аморфной линии государственной границы, не мешавшей иностранцам нещадно эксплуатировать природные богатства, спорадическое присутствие государственного управления, зачастую не имевшего внятного представления не только о проблемах и образе жизни населения края, но и географии северных территорий, - вот краткое описание наследства, доставшегося молодому советскому государству на Северо-Востоке России.
С приходом и укреплением здесь советской власти началась новая эпоха в жизни региона. В этот период государство не намеривалось останавливаться на простом оказании помощи населению региона, как, впрочем, и всего Севера в целом. Северные территории стали местом работы многочисленных научных экспедиций, изучавших их экономико-географические характеристики, богатства недр, лесов и тундры, гидрографию северных рек и т. д. Планируемые перемены важнейшей задачей имели создание нового качества жизни на прежде забытых окраинах. Прежде всего, конечно, эти замыслы касались хранителей культуры Севера - его коренных жителей.
В реальности же этим планам не было суждено осуществиться. Свидетельством тому стала форсированная индустриализация, концепция которой возобладала над теорией постепенного развития отечественной промышленности. Индустриализация тяжелым катком прокатилась по судьбам миллионов российских крестьян, своим трудом, а зачастую и жизнями, оплативших строительство «гигантов первых пятилеток».
Однако миллионы тонн хлеба, вывозившегося за рубеж в оплату за поставки технологий и оборудования, были недостаточны для решения проблемы накопления средств, предназначавшихся на создание советской индустрии. В этой ситуации правительство обратило внимание на довольно отрывочные сведения о наличии в недрах Северо-Востока запасов ценных видов минеральных ресурсов, способных стать не только непосредственно платежным средством, но и необходимым сырьем для развивавшейся в центральных районах страны промышленности.
Поэтому на первый план вышли могущественные организации, на десятилетия ставшие основной институциональной формой освоения российского Севера. Думается, что внутренняя природа таких организаций наиболее рельефно демонстрируется феноменом Дальстроя.
Формально созданный как государственный трест, он не имел ничего общего с тем содержанием, которое действовавшее законодательство вкладывало в это понятие. Для нас очевидно, что дефиниция «трест» стала эвфемизмом, маскировавшим реальные цели и задачи новой организации в рамках хозяйственно-экономического лексикона, характерного для периода нэп. Ибо подчиненность Дальстроя непосредственно высшему звену партийно-государственного управления, делегированные ему колоссальные преференции и властные полномочия, выделение территории его деятельности в особую административную единицу, на которую не распространялась власть конституционно установленных властных органов, вряд ли могут характеризовать его как «трест».
Фактически это была суперпривилегированная военизированная структура, внутренние строение и деятельность которой шли в разрез не только с нормами действовавших в то время Конституций, но и Устава ВКП(б). С появлением Дальстроя освоение Северо-Восточного региона России приобрела чрезвычайный характер, что подтверждалось чрезвычайными же методами его деятельности.
Важнейшим из них стало широчайшее использование труда осужденных государством преступников, принудительно направлявшихся на Колыму и Чукотку. Этот традиционный для России со времен Петра Великого метод решения актуальных государственных задач промышленного строительства Советским государством был доведен до своего максимально возможного воплощения на практике. Как и многие территории нашей страны, где разворачивались процессы индустриализации, Северо-Восток постепенно становился большим лагерем, население которого обеспечивало осуществление имперских претензий и амбиций политического режима.
Однако здесь проявился исключительный характер внутренней структуры Дальстроя. Созданный для обеспечения его производств рабочей силой, Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь, формально хотя и принадлежавший ОГПУ, не подчинялся его ГУЛАГу. Хозяином колымских невольников оставался Дальстрой, а воздействие ГУЛАГа на заключенных СВИТЛа касалось только отправки этапов, нормирования лагерного и трудового режима, продовольственного и вещевого обеспечения.
Вполне логичной в такой ситуации стала передача Дальстроя, уже являвшегося, по сути, большим лагерем, в ведение НКВД. И опять Севвостлаг остался в подчинении Главному управлению строительства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой», а не перешел в подчинение ГУЛАГу. Робкая попытка создать в конце 1930-х гг. на Колыме конституционные органы власти и уставные партийные органы оказалась прерванной лично И.В. Сталиным.
Уже первое десятилетие деятельности Дальстроя показало, что властей, чьим инструментом он являлся на территории края, не интересует комплексное развитие производительных сил Северо- Востока. Все предоставлявшиеся в распоряжение сначала «треста», а затем и территориально-производственного главка НКВД ресурсы бросались в развитие прежде всего одной отрасли промышленности - горнодобывающей. Интересы коренного населения также оказались подчиненными Дальстрою, настоятельно требовавшему от автохтонов обеспечения потребностей добычи минерального сырья трудом и организуемых колхозах.
1930-е гг. стали периодом колымского «экономического чуда». Экспоненциальный рост объемов золотодобычи, приведший к максимальному результату 1940 г. (80 т. химически чистого металла), казалось бы, становился наглядным подтверждением эффективности деятельности Дальстроя. Он стал крупнейшим золотодобывающим предприятием в СССР, войдя в число мировых лидеров среди поставщиков этого металла. Наряду с извлечением золота Дальстрой ввел в эксплуатацию богатые месторождения олова, размеры добычи которого на Северо-Востоке особенно возросли в годы войны с фашистской Германией.
Важнейшим результатом интенсивного строительства стало то, что к началу войны практически была оформлена структура транспортных коммуникаций. Одновременно с транспортной и горнопромышленной отраслью получили серьезное, относительно предшествующих периодов истории края, развитие северовосточное сельское хозяйство и региональная энергетика, призванные обеспечить необходимыми продуктами питания и электроэнергией постепенно возраставшие потребности горнодобывающих предприятий.
Но в основе этого «чуда» лежали интенсивная эксплуатация мускульного труда заключенных и хищническая отработка уникальных колымских россыпей.
В годы войны на Северо-Востоке были разведаны значительные запасы ценных видов минерального сырья, начали эксплуатироваться их крупные месторождения, создавались новые рудники и прииски. Существенно возросли объемы добычи олова, высоким оставался уровень извлечения золота. Геологи и горняки Дальстроя обеспечили добычу вольфрамовых концентратов, начались активные поиски урановых руд. Несомненным достижением этого периода стала несравнимая с довоенным десятилетием механизация горных работ.
Резкое сокращение снабжения с «материка» заставило Дальстрой обратить внимание на развитие вспомогательных отраслей местной промышленности.
В то же время именно военный период стал временем наиболее жестокой эксплуатации лагерников, а трудовое использование вольнонаемных работников стремительно приближалось к уровню эксплуатации заключенных. Добыча расширявшегося ассортимента металлов осуществлялась Дальстроем вновь преимущественно методами хищнической разработки наиболее богатых рассыпных и рудных месторождений. Только сочетание всех этих факторов, в совокупности с колоссальными богатствами недр региона, позволило Дальстрою выполнять государственные планы золотодобычи.
Послевоенное время стало эпохой кризиса институциональных форм использовавшейся в течение целого ряда лет сталинской модели освоения Севера, в первой половине 1950-х гг. превратившегося в их агонию. И природная, и производственная, и социальная среда Северо-Востока постепенно все меньше и меньше отвечала требованиям, предъявлявшийся государственными планами металлодобычи.
Хищническая добыча прежнего времени резко снизила среднее содержание полезных ископаемых в горных породах. Производственных мощностей уже не хватало для обеспечения все увеличивавшихся объемов горных работ. Существовавшая система снабжения и транспорта оказалась не в состоянии обеспечить потребности производства и населения Дальстроя. Само это население, состоявшее преимущественно из бывших заключенных и договорников и принудительно удерживаемое здесь в годы войны, со снятием ограничений на выезд стало стремительно покидать регион.
Попытки решить перечисленные проблемы новым наращиванием численности лагерных контингентов не увенчались успехом. Напротив, они способствовали лишь еще большей дезорганизации производства, размыванию и без того примитивной социальной инфраструктуры. Социально-политические изменения, начавшиеся после смерти И.В. Сталина, и особенно мартовская амнистия 1953 г. сделали процесс агонии Дальстроя стремительным и бесповоротным.
Его деятельность на территории Северо-Востока, ставшая реализацией форм и методов сталинской модели освоения, несмотря на внешне впечатляющие результаты, привела к серьезным социально- экономическим, демографическим, экологическим и иным последствиям.
Приоритетное развитие горнодобывающей промышленности привело к созданию моноотраслевой производственной инфраструктуры, ориентированной на снабжение всеми необходимыми материалами и рабочей силой из центральных районов страны. Между тем необходимо констатировать, что развитие вспомогательных отраслей (промышленное строительство, промышленность строительных материалов, машиностроение, металлообработка и т. д.) находилось на зачаточном уровне. То же самое было характерно и для отраслей, составляющих основу социальной инфраструктуры: легкой, пищевой, жилищно-строительной.
Преимущественное использование труда заключенных, принудительно направляемых в регион, привело к тому, что обострилась проблема формирования трудовых ресурсов на Северо-Востоке. Высокий уровень текучести кадров здесь был вызван не только тяжелыми условиями труда. Они не компенсировались уровнем развития социальной инфраструктуры: отсутствовал развитый комплекс бытовых услуг, необходимое количество благоустроенного жилья, что не обеспечивало нормального воспроизводства рабочей силы, и т. п.
Использование Дальстроем принудительного труда заключенных и увязывание допуска вольнонаемного населения на Колыму со степенью политической благонадежности были серьезными препятствиями в решении проблемы обеспечения кадрами и закрепления этих кадров в процессе освоения территории. Решению этой проблемы не помогли и различные способы воздействия на миграционные процессы, применявшиеся и до, и после краха лагерной системы Дальстроя: северные льготы, привлечение энтузиастов, распределение выпускников вузов и т. д.
Серьезным препятствием для закрепления трудовых ресурсов на Северо-Востоке явилось и сложившееся в ходе колонизации значительное преобладание мужского населения над женским, что не способствовало созданию семей, а значит, и оседанию населения.
Думается, что на состояние социальной инфраструктуры Северо- Востока оказали влияние и приоритеты производственной деятельности Дальстроя, концентрировавшего внимание преимущественно на рассыпных месторождениях добывавшегося минерального сырья, приводившего к созданию временных поселков и прекращению их существования после отработки месторождения. При этом разведке рудных месторождений, составляющих около 70 % всех минеральных запасов Северо-Востока, вокруг которых возможно складывание постоянных населенных пунктов с постоянным населением, уделялось явно недостаточное внимание, поскольку для ввода их в эксплуатацию требовалось больше средств и времени. Это противоречило основной целевой установке деятельности Дальстроя - дать много металла в максимально короткие сроки.
Разработка рассыпных месторождений характеризовалась хищническими методами эксплуатации, в результате чего природной среде региона был нанесен серьезный ущерб. Пренебрежение рекультивационными мероприятиями при огромных масштабах горных работ, уничтожение лесных массивов, включая уникальные пойменные леса рек региона, сопровождавшееся пожарами, привело к разрушению экологических комплексов Северо-Востока. Таким образом, особенностью происходивших здесь событий явилось драматическое сочетание геноцида (исключительно высокой смертности эксплуатировавшихся лагерных контингентов) и экоцида (хищнической эксплуатации природной среды, воспринимавшейся как «ресурсная среда» и приносившейся в жертву «успехам социалистического строительства»).
Значительные изменения в природной среде, сложившиеся в результате деятельности Дальстроя и форсированного развития горнодобывающей промышленности на Северо-Востоке, негативно сказались и на образе жизни коренных народов. Сокращение промысловых и пастбищных угодий в результате горных разработок, а также популяций лососевых и промысловых животных подорвали производительные силы северного хозяйства. Коллективизация сельского хозяйства нарушила складывавшуюся здесь веками систему традиционных общественных и экономических отношений и связей. Все это привело к постепенной деградации автохтонов, поставив некоторые из малых этносов на грань выживания.
Таким образом, освоение Северо-Востока в 1930-1950-х гг., институциональной формой оформления которого стал Дальстрой, не привела регион к положению «освоенной» (устойчиво обжитой) территории. Напротив, применявшиеся государством формы и методы колонизационной практики превратили его в 1930-1950-х гг. во внутреннюю колонию, сырьевой придаток промышленно развитого центра. Оформленная в течение указанного периода структура отношений в системе «центр - провинция» не только привела к безоглядной экономической эксплуатации края, но и сопровождалась реализацией специального режима управления колоссальной территории на Крайнем Северо-Востоке СССР. Преодоление последствий деятельности Дальстроя потребовало значительных управленческих усилий и материальных ресурсов в 1950-1960-х гг.
Думается, что сегодня, когда многие из периферийных зон на окраинах нашей страны вновь нуждаются в разумной колонизационной политике, в разработке государственных программ регионального развития, будет учтен и отрицательный исторический опыт освоения Севера 1930-1950-х гг., анализу которого и была посвящена эта работа.

Анатолий Широков, доктор исторических наук, ректор Северо-Восточного государственного университета, Магадан


По теме см.

Место действия. Дальстрой, "комбинат особого типа"

Анатолий Широков. "Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг."

Tags: Дальстрой, Колыма, концентрационные лагеря, сталинизм, террористическое государство, тоталитарный режим
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments