laku_lok (laku_lok) wrote in ru_prichal_ada,
laku_lok
laku_lok
ru_prichal_ada

Category:

Марк Головизнин. «Новые левые», Маркузе, Мисима в контексте мировоззрения Шаламова

Тезисы к докладу Марка Головизнинна, опубликованные в "Сборнике тезисов международной конференции «Маргиналии-2021», (Сольвычегодск, 3-5 сент. 2021).
Головизнин совершенно правильно оговаривает, что расшифровка дневниковой записи Шаламова "предложена В.В. Есиповым". Я предложил другое прочтение этого текста. Желающие сравнить обе расшифровки со сканом записи могут пройти по ссылке.
Шаламов был неисправимым романтиком радикалистского толка. Для него самурай, совершающий сэппуку, или латиноамериканский партизан-интеллектуал были чем-то вроде горящего в срубе старообрядца. "Живые Будды".
Относительно "целостного левого мировоззрения" Шаламова, Головизнин, к сожалению, упускает из виду части "Четвертой Вологды", написанные как раз в 1971 году и посвященные большевистскому террору на русском Севере. Хотя, конечно, "левая идея", надо сказать, трудноопределимая, входила некоей составляющей в мироощущение человека, создавшего "Колымские рассказы" - так же, как и идея Бога, при всем шаламовском атеизме.

_________


«Новые левые», Маркузе, Мисима в контексте мировоззрения В.Т. Шаламова

Несмотря на «общественно-политический» заголовок, речь в данном сообщении пойдет о двух коротких заметках В.Т. Шаламова от 01.1971 года, текстологический анализ которых вызвал интересный научный спор. Первая заметка гласит: «У меня формула очень простая: то, чему ты учишь, делай сначала сам <…> Но моя формула в своем существе иная — антивоенная, чуждая и даже противопоставленная духу подчинения и приказа. Поэтому «новые левые» +, Мисима +, а Гароди и Сахаров — минус».  Анализ текста позволил установить, что Шаламовым упомянут именно японский писатель Ю. Мисима, а не В. Максимов, как это считалось ранее. Это подтверждается текстом второй заметки, помещенной в той же самой тетради: «Мисиму можно уважать. Это — аргумент, характер. Но Бжезинский и прочие хитрожопые подстрекают. Им надо обязательно крови … далее неразборчиво» (чтение предложено В.В. Есиповым, 2015 г.). Надо сказать, что если упоминание Шаламовым Сахарова, «Новых левых» и французского философа Гароди не вызвало особого удивления, т.к. в дневниках писателя имеются более развернутые отзывы и комментарии о Э. Че Геваре, Г. Маркузе и др., то упоминание З. Бжезинского (тогда 42-х летнего политолога, ставшего лишь через 7 лет влиятельным политиком США) и, особенно, Юкио Мисимы, японского писателя-традиционалиста, совершившего харакири при неудачной попытке захвата военного объекта японских сил самообороны, весьма запутали дело, позволив некоторым шаламововедам констатировать аморфность политического мировоззрения Шаламова 1960-70-х годов, где, дескать, остался лишь «советский патриотизм», позволивший ему порвать с диссидентством, и некие реликты левизны в виде симпатии к партии эсеров, сошедшей с политической сцены в 1920-е годы.

По нашему мнению (см. Головизнин М.В. Образ революции и революционера у Варлама Шаламова // К столетию со дня рождения Варлама Шаламова. Материалы конференции. — М., 2007. — С. 318-327) целостное левое мировоззрение сохранялось у писателя и в 1970-е годы, о чем свидетельствуют не только очерки и мемуарно-биографическая проза, но и то, что он (в отличие от немалого числа его тогдашних сверстников) считал сталинизм не продолжением, а отрицанием большевистской революции 1917 года. И дело не в том, что Шаламов «в ущерб другим» отдавал предпочтение эсерам. Он столь же уважительно пишет об анархистах, о большевистских лидерах Ленине, Троцком, Раскольникове об «обновленцах» - сторонниках церковной реформы, понимающих обрядность «в духе критического разума». Другое дело, что Шаламову был чужд партийный фетишизм, он никогда не стратифицировал революционеров «по степени революционности» или по степени вклада в революцию.

Однако, вернемся к упомянутым выше заметкам. Откуда Шаламов, никогда не слушавший «радиоголоса» и уже не общавшийся с диссидентами, мог получать о «новых левых», Р. Гароди и тем более, о Мисиме, информацию, позволяющую расставить «плюсы и минусы»? Цензура брежневского СССР исключала распространение их произведений.  Большая статья о Ю. Мисиме под названием «Конец самурая», в которой подробно рассказывалось о его гибели и давалась в высшей степени негативная характеристика его как «фашиста» и «путчиста» была напечатана в «Литературной газете» от 9 декабря 1970 г. Известно, что Шаламов был ее подписчиком в эти годы. Действительно, просмотр подшивок «Литературки» за 1969-1970 года не только позволил нам выявить все упомянутые выше персонажи, включая З. Бжезинского, но и предложить объяснение шаламовских заметок именно с учетом левых убеждений писателя.

Литературная газета тех лет, ориентированная в том числе на «друзей СССР» из числа писателей по всему миру, позволяла несколько больший «плюрализм» чем партийная пресса. Более того, массовые студенческие протесты, охватившие США и Европу, война во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, с другой стороны - разгорающийся советско-китайский конфликт, вынуждал идеологов СССР лавировать, что выражалось в частности в появлении в прессе квалифицированных обзоров международной политики, содержащих большое количество «фактов и аргументов». В ЛГ появлялись огромные, на целую полосу статьи, посвященные взглядам Г. Маркузе, идеологии и практике «новых левых», где наряду с идеологизированной критикой было немало правильной информации. Шаламов как читатель ЛГ не мог пройти мимо того, что и сторонники Маркузе, и «Новые левые» («с мелкобуржуазных позиций», как писала ЛГ) критиковали не только империализм, но и «сталинизированное перерождение КПСС», социальное неравенство в СССР, а главное – пытались «явочным порядком» организовать массы снизу. Это позволило Шаламову сказать: «Маркузе. Великой пробы анархизм. XIX век был веком победы коммунизма — призраком коммунизма». С другой стороны, ЛГ немало писало и о «реформистах» из числа западных левых, к которым причислялся упомянутый Р. Гароди, разделявший «буржуазную теорию конвергенции» (между «капитализмом и социализмом» М.Г.), главным апологетом которой в 1970 году на страницах ЛГ был представлен …Збигнев Бжезинский. С учетом негативного высказывания Шаламова о конвергенции: «Запад поторопился отгородиться от нас барьером из атомных бомб, обрекая нас на неравную борьбу в плоскости всевозможной конвергенции <…> Говорить, что конвергенции сработались, могут только авантюристы» становится понятным, почему разделявшие ее Гароди и А. Сахаров получили «минус», а «новые левые», стремившиеся уничтожить социальное неравенство и капиталистическое государство как таковое – «плюс».

Как оказалось, загадка Шаламов - Мисима также имеет решение в политическом ракурсе. Начнем с того, что ярлык фашиста был приклеен Мисиме в ходе внутрипартийных разборок в Японии, имевших нередко сектантский характер. Сам он написал «Размышления о новом фашизме» (Син фасидзуму рон), где возражал против того, что он фашист, и называл левых оппонентов «товарищами». Этого Шаламов вряд ли знал, но, читая ЛГ, он знал и понимал другое. В 1970 году, ожидая расторжения военного договора между США и Японией, советская пресса писала о резком обострении японо-американских противоречий. В ЛГ были опубликованы три огромных статьи Д. Петрова о «Технологии японского чуда» и другие, где недвусмысленно говорилось, что быстро развивающаяся Япония не будет «таскать каштаны из огня» для США и мириться с национальным унижением в виде военных баз США на ее территории. 01.01.1969 года в ЛГ вышел материал «Три интервью в храме Яскуруни». Интервью были сделаны с оставшимися в живых летчиками-камикадзе, чьи товарищи «гибли за родину», топя во время Второй мировой войны американские линкоры, и чей командир, адмирал Ониси, сделал себе харакири в день капитуляции Японии. Неделю спустя спецкорр ЛГ Т. Чеботаревская рассказывала, что «в Японии как нигде в мире берегут традицию» и как японская традиционная культура сопротивляется «заокеанским образцам модернизации литературы и искусства». 17.06.70 года в статье «Японские диалоги» целая колонка была посвящена Мисиме. Там без инвектив говорилось, что Мисима «очень талантлив, кумир молодежи, тонкий живописатель природы, даже те, кто не разделяет его идей, признают его искусство полемиста…». В статье довольно спокойно повествовалось про создание Мисимой «личной гвардии» (которая в день его гибели участвовала в захвате военной базы). Дело в том, писал корреспондент ЛГ, что он «начинал с утверждения культа красоты и довольно быстро пришел к утверждению культа императора, в чем, по его мнению, проявляются как раз самые красивые черты японского национального духа…». Прочитав эти статьи, Шаламов мог вполне представить акцию Мисимы и его последующее самоубийство как протест против американского военного присутствия и унижения Японии в условиях «кризиса 1970 года», охватившего страну. Что же касается обвинений в фашизме из ЛГ, то писатель, знавший цену подобным вердиктам на собственном опыте, мог в них попросту не поверить. Таким образом, шаламовские оценки деятелей политики и культуры 1970 гг. вполне объяснимы с точки зрения его идейности и его взглядов на мировую политику.

Головизнин Марк Васильевич, к.м.н. доцент МГМСУ им. А.И.Евдокимова, член Совета Ассоциации медицинских антропологов
Tags: Варлам Шаламов, Марк Головизнин, Юкио Мисима, биография, левая-ультралевая
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments