laku_lok (laku_lok) wrote in ru_prichal_ada,
laku_lok
laku_lok
ru_prichal_ada

Category:

Сергей Гогин. "Больше чем Колымские рассказы"

Сергей Гогин - ульяновский поэт, журналист, руководитель местной литературной студии «Восьмёрка». Статья опубликована в литературно-художественном журнале «Симбирскъ», №6, 2020. Электронная версия - на информационном портале ulpravda.

__________


Больше чем Колымские рассказы

Рассказы Шаламова - это самая пронзительная свидетельская проза о ГУЛАГе. В СССР эти рассказы можно было услышать только по «голосам» сквозь завывание «глушилок». Тогда книга эта в стране выйти не могла, и впервые вышла на Западе. Этот жуткий кусок истории был - совершенно в смысле Оруэлла - вырезан из истории страны, как и вся прочая «лагерная» литература, которая начала возвращаться только после перестройки (Лев Разгон, Лидия Гинзбург, Солженицын и другие), ведь ничто не должно было омрачать движения к коммунизму. Но Шаламов совершил человеческий и писательский подвиг. Первый подвиг - он выжил в лагерях. Второй подвиг - он описал свой опыт. Возможно, именно благодаря этому он и выжил: кроме недюжинной воли, его удержало творчество, добровольно взятое на себя обязательство, наложенное на себя послушание - свидетельствовать перед литературой и потомками.
Это высокая проза, следующая классическим образцам. Ее особенность - неброский, фактический, документальный стиль. Действия и факты. И еще - рассказ о том, что чувствует человек, попавший, например, на золотые прииски Колымы, где он через месяц становится «доходягой». Тем удивительнее современная отечественная тенденция к ресталинизации. Очевидно, что ее адепты просто не читали Шаламова. Не читали и не очень хотят читать и сегодня. Очевидно, что эта великая проза - для тех, кто способен ее взять, у кого для этого есть достаточно интереса к истории и литературе, сердца, интеллекта и души, смелости. И уважения к этому великому Нестору-летописцу, пережившему 17 лет Колымы. Да, читать это нелегко, как нелегко всегда воспринимать тяжелую правду. В прозе Шаламова больше литературной антропологии, чем чего-то еще, Бога например. Но, по замечанию одного студийца, где есть правда, там есть вера, и в этом смысле Шаламов совершил подвиг святого.
Удивительная вещь: в «Колымских рассказах» Сталин практически не упоминается, всегда два-три раза за всю книгу, и не как человек или руководитель, а всего лишь - как слово в словосочетании. Шаламов не размышляет о причинах произошедшего с ним и миллионами других репрессированных при Сталине. Он не рассуждает о том, почему это случилось, кому это было нужно и зачем. «Колымские рассказы» - это про «что» и «как», а не про «зачем». И этого оказывается достаточно.
Шаламова, кажется, не интересует политическая подоплека репрессий. В отличие от того же Солженицына, который рассуждал о том, кто виноват и как нам в конечном итоге обустроить Россию. Солженицын, кстати, считал, что лагерь укрепляет человеческий дух, что человек, прошедший через ГУЛАГ, поднимается на недосягаемые духовные высоты, закаляется и очищается. Шаламов придерживался ровно противоположной точки зрения, утверждая, что лагерь - на сто процентов отрицательный опыт, который совершенно не нужен и вреден любому человеку, что это опыт, который обесчеловечивает, низводит любого до состояния животного.
В своей лагерной прозе Шаламов - по выражению, прозвучавшему во время дискуссии, - ставит «последние вопросы человеческого бытия». В этом смысле Шаламов занимался антропологией судного дня - исследовал пределы, до которого может дойти человек, исследовал его поведение в экстремальных, противоестественных для человека условиях, в которые тот насильно был поставлен. Действительно, эти рассказы - предельно экзистенциальная вещь, которая в своем посыле напоминает книжку Виктора Франкла «Сказать жизни “да!”», где автор описывает свой опыт гитлеровских концлагерей. Только Шаламов все-таки делает это сильнее. Он описывает, но почти не рассуждает. И это описание, эти факты самодостаточны. Любое рассуждение, любое мнение меркнет перед силой этих фактов и документальным стилем их изложения (при том, что рассказы Шаламова - это, несомненно, художественная проза самого высокого уровня). Именно документальность и беспристрастность «Колымских рассказов» - это его «новая проза», стилевой вклад Шаламова в русскую литературу. (Одно из мнений: автор декларирует «новую прозу», но в итоге следует классическим образцам.) Эта проза горька и проста, как корка лагерного хлеба, способная спасти жизнь.
Есть ли в ней торжество добра и преодоление зла? Трудно сказать, потому что это почти документальное повествование имело целью зафиксировать фрагмент истории страны, постыдно скрытой от людей. Возможно, эпиграфом к творчеству Шаламова можно поставить строки Твардовского: «Тут ни убавить, ни прибавить, - так это было на земле». Шаламов писал со страстью, чтобы успеть «выписать» то, что хранит память, но описывал увиденное почти бесстрастно. Его рассказы кинематографичны: читая их, словно смотришь черно-белую пленку памяти, которая прокручивается перед тобой.
«Колымские рассказы» - это корень, из которого выросли и другие сборники рассказов («Артист лопаты», «Левый берег», «Очерки преступного мира» и др.), которые расширяют, распространяют первый сборник. Впрочем, рассказы колымского цикла автор никогда не увидел в печати на своей родине, так как умер в 1982 году, за три года до горбачевской перестройки.
Сегодня в стране сосуществуют две тенденции: набирающая силу апология сталинизма, которая может свидетельствовать об искажении, помрачении общественного сознания, и - прояснение общественного сознания, на что может указывать тот факт, что в прошлом году лидером продаж в России стал роман Оруэлла «1984». Важным шагом на пути к этому прояснению могло бы стать внимательное прочтение рассказов Шаламова.
Tags: "Колымские рассказы", Варлам Шаламов, концентрационные лагеря, русская литература, современность, сталинизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments