Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Уильям Джеффрис. Рецензия на сборник "Kolyma Tales", Parameters, 1980

Рецензия Уильяма Джеффриса (William C. Jeffries) на сборник Варлам Шаламов "Колымские рассказы", напечатанная в журнале Военного колледжа Армии США (Карлайл, штат Пенсильвания) "Parameters", Том 10, vol. 10, №4, December 1980.
Джеффрис преподавал английский язык и философию в Военной Академии США в Вест-Пойнте.



Олег Аронсон. "Неизвестный солдат" Варлама Шаламова

Из книги искусствоведа и философа Олега Аронсона "Силы ложного. Опыты неполитической демократии", М.: Фаланстер, 2017, постскриптум к главе "Товарищество земли (логика стихий Осипа Мандельштама)". Электронная версия - на сайте Academia.edu.
Речь идет о стихах Шаламова, записанных Александром Морозовым и опубликованных за границей в журнале "Вестник РХД", №1 (133) в 1981 году.


P.S. Демократия мертвых

Для нас сегодня словосочетание «неизвестный солдат» звучит крайне обыденно. Мы прекрасно знаем памятники и мемориалы, разбросанные по всей по всей Европе, посвященные неизвестному солдату. Многократное употребление этого словосочетания привело к тому, что нам кажется, будто за этими двумя словами стоит вполне конкретный смысл. Однако стихи Мандельштама предостерегают нас от того, чтобы огласить его еще раз, неизбежно затронув их историко-политический контекст. Заметим лишь, что сама попытка осмыслить то, что стоит за простыми словами «неизвестный солдат», натыкается на некоторый парадокс: мы прекрасно знаем о том, что множество людей погибло, что огромное количество останков не идентифицированы до сих пор, что многие пропали без вести, а количество погибших превышает нашу способность именовать. Этот парадоксальный избыток смерти, заключенный в самой фигуре неизвестного солдата, заставляет нас говорить о ней как об анонимном множестве. Мы знаем неизвестного солдата только как множество. Мы не знаем никакого другого неизвестного солдата. Это имя множества жертв. Он абстрактен в своей единичности и конкретен в множественности и анонимности. Потому осмысление фигуры неизвестного солдата — некоторый предел (один из пределов) мысли о войне вообще. Говорить о войне сегодня — значит в том числе осмыслять, что такое неизвестный солдат — невидимая жертва войны, количественно превосходящая все прочие жертвы. Эта фигура отмечает собой границу времен, которая прошлась по границе различных типов войн. Война, в которой появляется неизвестный солдат, совсем другая, нежели те, в которых его не существовало. А ведь было такое время, и его можно исторически условно обозначить началом XIX века. Тогда возникает этот образ, и появление его связано с тем, что война перестает быть регулярной войной армий, а становится войной народов. Первые монументы в честь неизвестного солдата в Европе датируются серединой XIX века. В XX веке, после Первой мировой войны, они становятся уже почти клишированным образом жертв войны, причем жертв героических. Kак говорить о неизвестном солдате? Язык политики здесь невозможен, потому что сама фигура неизвестного солдата есть в определенной мере преодоление привычного соединения войны и политики. Это некоторая избыточность жертвы, которая не учитывается экономикой войны.
Collapse )

Борис Нестеренко. Ефрейтор Постников?

Из очерка Бориса Нестеренко, размещенного на сайте Литературного клуба Исеть.
Не сказать чтобы убедительно, но, по крайней мере, есть фамилия, имя и отчество возможного персонажа шаламовского очерка "Зеленый прокурор", в отличие от рассказа "Последний бой майора Пугачева" претендующего на документальность. Где-то же имеется списочный состав вохры лагерей Кадыкчана-Аркагалы рубежа тридцатых-сороковых годов. Если в этом списке значится ефрейтор Семен Андреевич Постников, тогда Нестеренко действительно "нашел" своего тестя. Хотя, на мой взгляд, вся эта история больше смахивает на одну из колымских легенд, какими Шаламов отнюдь не пренебрегал.
Имя Семена Андреевича Постникова в выложенных в интернете списках репрессированных я тоже не нашел.

________


Как я «нашел» тестя (Дописывая Шаламова)

Я хочу познакомить вас с одним человеком. Это - мой первый тесть Постников Семён Андреевич, царство ему небесное. Родом он откуда-то из Донбасса, из Горловки, из беспризорного детства. Вот и всё, что я знаю о его отрочестве и юности.
Меня познакомила с Семёном Андреевичем его дочь Галина, моя будущая первая жена. Она вместе с папой приехала в Новосибирск после выхода отца на пенсию в Магаданской области. В нашем городе Семёном Андреевичем в предвидении пенсии был заранее прикуплен небольшой домик, в котором они и проживали втроём, вместе с бабушкой Галины по материнской линии, дожидаясь выхода на северную пенсию и приезда мамы, Постниковой Зинаиды Алексеевны. По прибытии которой в Новосибирск и состоялась моя первая в жизни свадьба.
Collapse )

Олег Аронсон. "Неизвестный солдат" Мандельштама и Шаламова

Статья из книги "SloWar: Словарь войны IX/X. Синопсис (версия.02)", М.: издательство «Логос» (Москва), проект letterra.org, 2014.

_______


НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ

Олег Аронсон

Для нас сегодня словосочетание «неизвестный солдат» звучит крайне обыденно. Мы прекрасно знаем памятники и мемориалы, разбросанные по всей по всей Европе, посвященные неизвестному солдату. Многократное употребление этого словосочетания привело к тому, что нам кажется будто за этими двумя словами стоит вполне конкретный смысл, но не будем спешить с тем, чтобы его огласить еще раз, в который раз. Заметим лишь, что сама попытка осмыслить то, что стоит за простыми словами «неизвестный солдат» натыкается на некоторый парадокс: мы прекрасно знаем о том, что множество людей погибло, мы знаем, что огромное количество останков не идентифицированы, что многие пропали без вести, и количество погибших превышает нашу способность именовать. Этот парадоксальный избыток смерти, заключенный в самой фигуре неизвестного солдата, заставляет нас говорить о ней как об анонимном множестве. Мы знаем неизвестного солдата только как множество. Мы не знаем никакого другого неизвестного солдата. То есть неизвестный солдат в каком-то смысле это имя множества жертв. Он абстрактен в своей единичности, и конкретен в множественности и анонимности. Потому осмысление фигуры неизвестного солдата - это некоторый предел (один из пределов) мысли о войне вообще. Говорить о войне сегодня, значит, в том числе, осмыслять, что такое неизвестный солдат - невидимая жертва войны, количественно превосходящая все прочие жертвы. Эта фигура отмечает собой границу времен, которая прошлась по границе различных типов войны. Сегодняшняя война, в которой есть неизвестный солдат, совсем другая, нежели та, когда его не существовало. А ведь было такое время. Время это можно исторически условно обозначить началом XIX века, когда впервые возникает фигура неизвестного солдата, и появление ее связано с тем, что война перестает быть регулярной войной армий, а становится войной народов. Первые монументы в Европе появляются в середине XIX века. В XX веке, после I мировой войны прежде всего, это становится распространенным, почти клишированным образом жертв войны, причем жертв героических.
Collapse )

Валерия Новодворская. "Вечный бой майора Пугачева"

Рецензия Валерии Новодворской на фильм "Последний бой майора Пугачева" (реж. Владимир Фатьянов). Опубликована в журнале "Новое время", №21, 2006.

_______

Великая штука – побочные последствия. Великая и спасительная. Хозяева нашей жизни и судьбы совсем не умеют их учитывать, они их списывают в «протори и убытки», считая, что могут себе это позволить. И ошибаются в своей надменности и близорукости.

Никите Сергеевичу Хрущеву понадобилось отделаться от сталинистов, и ради этого он утопил сталинизм в лице живого бога – Сталина. После этого он честно собрался строить коммунизм и даже попытался заручиться сподвижниками из самых перспективных социальных слоев (это же было время Че, юного Фиделя, штурма казарм Монкада и популярной песни «Пылает вся Куба, народ ее изранен и измучен»). Сподвижников пригласили на фестиваль молодежи и студентов. Сподвижники посмотрели на красные звезды, мавзолей, ВДНХ, и им этого хватило для кайфа. А вот собственная, советская молодежь познакомилась с джинсами, жвачками, молодежными одежками, стариной Хэмом, свободными западными правами и джазом. И с этого момента ее коммунистические устои стали ржаветь и ржаветь, пока к концу 80-х совсем не рассыпались в прах, всего-то за 30 лет.

Брежнев и Ко предались номенклатурному гедонизму, разрешив своим подданным, отбарабанив «железную клятву» (марксизм-ленинизм с аксессуарами), тихо кормиться кто как может (в том числе взятками и воровством по чину). Давая отгулы за выход на демонстрацию, за поход на овощную базу или в подшефный колхоз, закупая иногда югославский или венгерский (а то и австрийский или финский) ширпотреб, эти милейшие люди окончательно развалили свою идеологию. А тут еще революционный Горби в интересах построения социализма с человеческим лицом разрешил гласность и кооперативы. На этом история социализма в России кончилась; Ельцин дал свободу нашим красивым рыночным инстинктам, и каждый потащил свой кусок в персональную норку. Те, кому сегодня тридцать или меньше, ничего, кроме капитализма (или феодализма, в крайнем случае), уже строить не будут, и строителей социализма, скорее, можно будет вербовать в США.

Collapse )

Воспоминания о Шаламове его соседки Светланы Федюшкиной

Рассказ соседки Шаламова, записанный разговаривавшим с ней по телефону Михаилом Михеевым. К записи разговора Сергей Неклюдов, давший Михееву номер телефона Светланы Степановны Федюшкиной, и друг Неклюдова Габриэль Суперфин, хорошо знающие реалии, сделали дополнения.

________

- Я работала копировщицей на Микояновской "фирме", т.е. авиазаводе, как и мой муж, Владимир Николаевич Федюшкин, и от завода получили эту квартиру. Раньше мы с мужем, моей матерью и дочерью жили все в одной комнате, на Песчаной улице. Здесь, на Хорошевке, дом был построен немцами и очень нам нравился, он был двухэтажный, с большими комнатами, с деревянной лестницей на второй этаж, деревянными перилами и деревянными крашенными полами в квартирах. Только в нем было очень шумно: шумело шоссе*.

Collapse )

Колыма. Свидетельства уцелевших

"А потом, значит «Степаном Разиным», кораблём, повезли нас во Владивосток [из Китая]. На корабле там бунт был. Но не мы бунтовали. Мы блатных били. С нами банду посадили в трюм. И они нас очень обдирали. Очень обижали. Забирали наш сахар, забирали то, что нам положено. Всё забирали себе. Ехало три женщины-эмигрантки, одной восемнадцать лет, одной лет тридцать пять, а одной, наверное, лет двадцать восемь, двадцать пять, вот так. И они были отгорожены от нас верёвкой. С этой стороны вохра, оружие, всё.
А туалет, бочка, параша - там парус висел такой, загораживал. И они ходили в туалет. И они шли в туалет, эти хватали их, и тут, при нас насиловали. Тут же, прямо в этом. Они плачут, просятся. Вохра смотрит, командир охраны, никаких мер не принимает. Никаких мер не принимает, понимаете. А у нас ехал артиллерист, этот воздушный корректировщик, Булыгин, майор. Ну, и подговорил. Нас больше. Что их одиннадцать. А нас вон сколько? По сигналу наброситься на них до завтрака. Перемолотить хорошо, дать им. И получилось так. Мы на них как кинулись, а вохра неопытная, пацаны. Как рванули, забыли оружие тут, в углу. Выскочили.
Ну, и, короче говоря, их... Приехали мы в этот, во Владивосток, встали, корабль.
Мы так смотрим, а там машины стоят, солдаты, бэтээры, или как их там называют, черт его знает. Вот. Уже встречают нас. Мы бунт там подняли.
Поднимается полковник, с ним солдаты, ещё один чин. «Заберите оружие». Эти разоружили солдат, которые везли, и их взять под арест. Взяли их под арест, а нас погнали."

"Молотками били нас. Проверяют доски. Деревянные молотки вот такие вот. Доски проверяют, не пропилены, нет? «Перейти на левую сторону!» Пока перебегаем, разов пять получишь по горбу. Вообще ужас. Потом привезли. Шторм. Люди закачались, бочки попереворачивались, эти параши. Ну, это всё, испражнения все плавают в трюме. Люди лежат обмокшие, укачанные. Я нет. Я не закачался.
Ну, и, короче говоря, стали выгружать, люди не выходят. Опускают сеть, на сеть укладывают людей. И «вира», «майна», поднимают и высыпают, как брёвна, в машину, в кузов."
Семен Колегаев, колымские лагеря

_______

Collapse )

«Ягоды». Параллельный сюжет


«Был случай такой: мы работали на дороге, там были кусты с ягодами, мы ходили на работу километров за пять. Этому охраннику мы всё время топили костер, осень была уже, топили костер. Охранник сидел дремал, а винтовка его рядом лежала. Я, знаете что, так как я в армии много работала, я винтовку знала, я была ворошиловским стрелком, я у него этот магазин, патронник, вытащила, положила в карман. И говорю: «Ну, девки, сегодня мы будем ягоду есть!» Когда кончилась работа, мы все выстроились, он нас посчитал, и мы пошли в лагерь. Он мне говорит: «Округина! Веди ты! Веди тихонечко, я сейчас должен вернуться к костру». Он обнаружил пропажу. И я скомандовала: «Девчонки, давайте ягоды есть!», и все по кустам разбежались, только я стою. Он говорит: «Ты дисциплинированная». У нас были там и воровки, бытовички, растратчицы, абортницы (раньше за аборт давали срок, как за убийство). И все разбежались. Он говорит: «Я сейчас к костру должен возвратиться». Пошел к костру. А у меня магазин с патронами в кармане лежит, пять штук патронов. Мы ягод наелись досыта, выстроились и пошли все в лагерь, но шли тихонечко, он нас догнал. Я говорю ему: «Что случилось?» Он говорит: «Я потерял от винтовки одну деталь». Я достаю из кармана, говорю: «Эту?» Он говорит: «да». Но мы были уже возле лагеря. Так что был у меня такой случай в жизни.
– Вас после этого не посадили в изолятор?
– Нет, он был рад безумно, у нас же все свидетели были, мы все подтвердили бы, что он уходил к костру».
Марина Округина, "У нас на Колыме…" С сайта Сахаровского центра

__________


Ср. рассказ Шаламова «Ягоды» в сборнике «Колымские рассказы