Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Николай Мурзин, Константин Павлов-Пинус. Слово и отрицательный опыт (окончание)

(начало здесь)

Поэзия недаром сравнивается здесь с тяжелым, каторжным трудом, с отбыванием лагерной повинности на лесоповале. Зло думает, что это оно обрекает человека на бесконечные тяготы. Но нет — человек повинуется иному императиву. Зло не видит, что человек в этот момент занят уже не на его «стройках века», но в деле поэзии, ро1е81з’а. Зло думает, что заставляет его, и успешно — потому что выполнять дело зла можно только по принуждению. Но человек давно уже работает добровольно и с радостью, созидая свою историю творчески. И тяжесть, и горечь этой работы, этого великого делания — нечто иное, нечто куда большее, чем страдание, причиняемое злом.

Я встану яблоней несмелой
С тревожным запахом цветов,
Цветов, как хлопья снега, белых,
Сырых, заплаканных листов.
Я встану тысячей летящих,
Крылами бьющих белых птиц
Запеть о самом настоящем,
Срывающемся со страниц.
Я кое-что прощаю аду
За неожиданность наград,
За этот, в хлопьях снегопада,
Рожденный яблоневый сад.
(«Мне жить остаться – нет надежды…»).

Здесь есть, конечно, опасность хорошо знакомого нам по нашей горестной истории «стокгольмского синдрома» — опасность хоть капельку, но оправдать зло, «простить кое-что» аду за «неожиданность наград», за вырученное из тяжких страданий слово. Но это один из тех провалов, срывов, которые почти неизбежны.

Collapse )

Портрет Шаламова на обложке журнала Стрелец, январь 1985

Ко второй годовщине со дня смерти Шаламова журнал Стрелец, выходивший в Америке, вынес на обложку его портрет и поместил "неизвестный рассказ" "Начальник политуправления" - "Стрелец", №1, 1985, электронная версия - в библиотеке Вторая литература.
В редакции журнала ошиблись - рассказ "Начальник политуправления" уже публиковался в нью-йоркском Новом журнале в 1969 году и был прочитан на Радио Свобода в 1976.


Татьяна Панченко. Понимание художественного текста: проза Шаламова (окончание)

(начало здесь)

[Немного прямолинейно выстраивается проверка собственного впечатления: по сильным текстовым позициям. Однако для читателя, который только входит в художественное пространство текста, это очень продуктивный методический ход.]
В рассказе два сюжета - внешний и внутренний, соответствующие двум уровням смысла - явному и скрытому. Внешний сюжет прост: герой-рассказчик вспоминает о волшебной тропе в тайге, которая дарила ему минуты поэтического вдохновения и потеряла это чудесное свойство, когда по ней прошёл чужой человек. Внутренний сюжет, раскрывающийся через систему символов, связан с мироощущением писателя-человека трагической судьбы, прошедшего сталинские концлагеря. Место действия в рассказе - тайга - неслучайно. Ведь там, «где ходят автомобили и люди» (союз «И» показывает механистичность, запрограммированность этого мира), герою не пишется. В одиночестве же он счастлив. Однако мир цивилизации даёт о себе знать («Я ловил себя на автоматизме движения»; помятый ландыш сравнивает с «рухнувшим телеграфным столбом»). Первые дни герою жалко топтать цветы, но он описывает их не с сочувствием, а даже с некоторым отвращением («жирные ландыши», «толстые подснежники. неприятно похрустывали»). Вызывает недоумение цветопись: ландыш красный, а подснежник синий, а также то, что у цветов нет запаха. Но это совсем другой мир, непохожий на привычный человеку. Постепенно герой приручает его. Тропа становится кабинетом, источником вдохновения. След, сохраняющийся всю зиму и помогающий писать, вводит в рассказ мотив памяти и повторяемости всех явлений в мире.
[Данный фрагмент истолкования представляет собой анализ сюжета - движения авторской мысли.]
Композиционно в тексте можно выделить несколько частей, первая из которых соответствует экспозиции. Основным приёмом в описании неброского северного пейзажа, через который мы входим в художественное пространство рассказа и который зеркально отражает субъективное отношение героя к действительности, является антитеза. Ценными для рассказчика оказывается одиночество и тропа, а не дорога, по которой ходят все другие люди, болото с умершими деревьями, а не живой лес и ручей. Такая деталь, как «избушка на пригорке», может говорить о том, что герой находится в эмоционально приподнятом настроении, связанным с обретением осознанно проложенного пути («Сам я её проложил»).
Collapse )

Татьяна Панченко. Понимание художественного текста: проза Шаламова (начало)

Статья опубликована в сборнике "Образование и педагогическое мастерство: Избранные труды". – Владивосток: Издательство ГАУ ДПО ПК ИРО, 2019. Электронная версия - на сайте Приморского краевого института развития образования.

_________


Проблема понимания художественного текста: теория и практика

Художественная литература любой страны является окном в большой мир. Она, будучи диалогичной по своей природе (Бахтин М.М.), воссоздаёт в образах окружающую - реальную или воображаемую - действительность, живо откликаясь на позиции, суждения, мнения прежде всего современников. Литература приглашает к диалогу, призывает общаться «на равных», вызывая отклик на собственные высказывания и действия 1. Литература является эстетическим средством познания истории, культуры, традиций, национальных особенностей, свойств характера, психологии носителей «чужой» культуры, и значит, способствует социокультурной компетенции участников общения.
Иностранные читатели, как вторичная языковая личность2, знакомятся с русским национальным характером через художественные произведения. Литература помогает читателям проникнуть в иноязычную культуру, освоить глубинные общественные уровни «чужой» культуры. Она способна формировать культурную толерантность, взаимопонимание, способствовать взаимосоединению, а также пользоваться усвоенной информацией в иных (не литературных) ситуациях общения. з
Проблема чтения и понимания художественного текста чрезвычайно сложна не только для иностранцев, но и для русскоговорящих читателей. «Понимание речи не есть понимание слов путём суммирования шаг за шагом словесных значений, оно есть следование за целостным смыслом говоримого»4, - полагал немецкий философ Г. Гадамер, обосновывая необходимость не только интуитивного постижения предмета, но и его истолкования (интерпретации), благодаря чему преодолевается неполнота первичного понимания. Однако преодолевается не в полной мере: понимание (в том числе рационально обоснованное) есть одновременно (в немалой степени) и непонимание. Интерпретатору не подобают притязания на исчерпывающую полноту истины о произведении и стоящем за ним лице. Понимание всегда относительно,5 оно связано с переводом высказывания в иную семиотическую область, от чего толкуемое явление (художественный текст) меняется, преображается; его второй, новый облик, отличаясь от исходного, оказывается одновременно и беднее и богаче его.
Collapse )

Скульптурный портрет Шаламова для 3D принтера

Желающие могут сделать себя копию скульптурного портрета Варлама Шаламова работы Григория Ястребенецкого, установленного в Парке современной скульптуры во дворе филологического факультета Петербургского университета (Университетская наб., 7 – 9) в 2010 году.
3D модель скульптуры получают сканированием трехмерного объекта и созданием 3D файла для последующей печати.


Head of Varlam Shalamov





Collapse )

Шаламов на эсперанто, 2019

В нью-йоркском издательстве Eldonita de Mondial выходит ежегодный альманах художественной литературы на эсперанто "Beletra Almanako". В прошлогоднем томе этого альманаха в разделе переводов напечатан рассказ Варлама Шаламова "Эсперанто", очевидно, заинтересовавший редакцию близкой тематикой. Шаламов наверняка и представить не мог, что однажды его рассказ "Эсперанто" появится на этом экзотическом языке.

"Beletra Almanako 36" (Literaturo en Esperanto) (Esperanto Edition), oktobro 2019, Eldonita de Mondial, Novjorko, Usono

Varlam Ŝalamov: Esperanto (trad. Mikaelo Povorin, red. Viktoro Aroloviĉ)


Алексей Науменко. Портрет Шаламова



Портрет Шаламова, "По прочтении "Колымских рассказов", холст, смешанная техника, 2009. Алексей Науменко, художник, дизейнер, Минск, Беларусь.
С сайта Artcenter.


"Особое влияние на художественное мировоззрение художника во время учебы в академии оказали такие мастера как Павел Филонов, Эрнст Фукс, Густав Климт и особенно стиль Модерн (АрНуво). Позднее абстрактный экспрессионизм, фотореализм, концептуализм. В своем творчестве художник привержен аналитическому методу в сочетании с интуитивной импровизацией. Поиску новых форм, технологических экспериментов и образов".