Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Пьеро Синатти. Рецензия на русский том "Воскрешение лиственницы", 1985

Рецензия Пьеро Синатти на русский том Варлам Шаламов. "Воскрешение лиственницы", Париж, Ymca Press, 1985. К сожалению, итальянского не знаю и пересказать не могу.

Pubblicato a Parigi un volume dello scrittore che ha vissuto 23 anni nei lager staliniani

"ГУЛАГ не убил лиственницу Шаламова"




Piero Sinatti. "II Gulag non ha ucciso il larice di Shalamov", Stampa Sera 06.01.1986 - num. 4 pag. 13

Читать и скачать статью в PDF

Кристиан Муз. Рецензии на новые издания произведений Шаламова, январь 1987

Журнал парижского издателя Мориса Надо "Кэнзэн литтерэр" (La Quinzaine littéraire) поместил в январском номере 1987 года две рецензии на новые публикации произведений Шаламова и вынес на обложку его портрет - видимо, в связи с пятилетней годовщиной со дня смерти. Восьмой из известных мне случаев, когда портрет Шаламова выносится на обложку журнала, - семь других: германско-российский Посев (1981, 2009), дважды русско-американский Стрелец - в 1984 и 1985 годах, голландский Raster (1999), греческий The Books' Journal (2012)  и русскоязычный альманах "Австралийская мозаика" (2019). На территории России это случилось один раз - журнал Посев в 2009 году.





Collapse )

Что думали о самиздате в последние годы СССР

Из предисловия литературного критика Ксении Мяло к сборнику "По страницам самиздата" - М.: Мол. гвардия, 1990. - 300[4]  с. - (Свободная трибуна). Сборник вышел в 1990 году, но подписан к печати в октябре 1989-го, так что отражает представления о самиздате поздней советской гуманитарной интеллигенции консервативного толка (в диссидентском движении представленного, например, писателем Леонидом Бородиным, как и Шаламов, лауреатом Премии Свободы французского ПЕН-Клуба), которая в атмосфере всепроникающей лжи совмещала его чтение со своей само собой разумеющейся ролью цензоров и стражей режима.


Введение

«Самиздат существовал всегда», — отметил Д. С. Лихачев, отвечая на вопрос «Меркурия» о роли самиздата в его жизни. Все мы еще со школьной скамьи знаем о ходивших в списках по России пушкинских стихах, не говоря уже о злободневной политической публицистике. И уже в самом по себе этом понятии «в списках» — схвачен наиболее характерный внешний признак самиздатовской литературы: нечто, не отпечатанное типографским способом, даже по способу технического воспроизведения отличное от литературы «легальной». Ахматова запечатлела эту особенность самиздата в крылатом и давно ставшем хрестоматийным словце «догутенберговская эпоха».
Однако, строго говоря, еще до революции, осуществленной И. Гутенбергом в книгоиздательском деле, существовало то, что можно в известном смысле назвать самиздатом, то есть литературой, издаваемой и распространяемой какой-то группой или общностью людей независимо от господствующих политических и идеологических институтов, а зачастую и в противоборстве с ними.
Свидетельством тому — апокрифические, или отреченные, книги в христианском богословии, тайные манускрипты алхимиков, рукописная традиция русских старообрядцев, то есть нечто, отрицаемое официальной культурой и нередко находящееся с ней в отношениях непримиримого антагонизма. Сочинения этого рода имели своих поклонников и адептов, нередко довольно многочисленных и готовых идти на смертельный риск собирания и распространения подобной литературы, потому что она удовлетворяла какие-то их духовные и умственные запросы, не находившие удовлетворения в лоне официальной культуры.
Collapse )

Примо Леви о "Колымских рассказах", Lotta Continua, 1979

Из большого интервью Примо Леви туринской газете "Lotta Continua", 18 июня 1979 года: Primo Levi - Virgilio Lo. «Tornare, mangiare, raccontare…», - "Вернуть, наесться, рассказать".
"Lotta Continua" - газета внепарламентской ультралевой организации "Борьба продолжается", идеологически близкой к Prima Linea и Красным бригадам.
Итальянского я, конечно, не знаю, поэтому цитирую по статье Пьеро Синатти: "Я прочитал книгу Шаламова о Колыме, она впечатляет и вместе с тем вызывает недоумение, потому что деградация человека не бывает настолько тотальной: заключенные ведь наверняка сохраняют надежду, что когда-нибудь выйдут из лагеря; наверняка там существует хотя бы видимость правовой жизни и, значит, можно совершать коллективные акции протеста; их лечат, когда они заболевают...".
Примерно те же аргументы, что приводил Шаламову Георгий Демидов: но мы ведь жили, мы дружили, любили.





Именно так, в косую полоску, графически оформлено интервью на газетной странице. Прочесть его можно на сайте Лотта континуа: 1, 2.


По теме см. Витторио Страда. Примо Леви о «Колымских рассказах»

Статья Примо Леви о "Колымских рассказах" Шаламова, Stampa, сентябрь 1976

Большая важная статья классика западной лагерной прозы, узника Аушвица Примо Леви, определившая - наряду с прочими факторами - отношение к Шаламову в Италии на следующие полтора десятка лет. Вот что пишет о ней первый итальянский переводчик Шаламова Пьеро Синатти:

"Рецензия Леви появилась в «Туттолибри», литературном приложении к туринской газете «Стампа». И она была в буквальном смысле разгромной.
Леви исходит из предпосылки, что «мы должны уважать человека, который отбыл семнадцать лет заключения <...> — наполненных голодом, холодом, унижениями, болезнями, промискуитетом, изнурительным трудом, одиночеством в бескрайней колымской мышеловке». Но тут же утверждает: «...жертвы сталинского террора и изоляционизма <...> во многом уступают тем, кто сражался против гитлеровского террора и кто сегодня разоблачает преступления, совершенные западной цивилизацией в Азии и Африке <...>: применительно к ним едва ли уместно говорить о политической зрелости».
Леви выдвигает упрек, что Шаламов будто бы «надеялся только на прекращение собственных мук и ни на какую путеводную звезду не ориентировался». Шаламовское отчаянье, продолжает туринский писатель, — это отчаянье человека, «который чувствует, что разрушен как личность, и ни во что верит; который много лет занимаясь изнурительным бесполезным трудом, полностью утратил способность к здравым суждениям — и политическим, и даже касающимся повседневной жизни».
Нелепые обвинения — и потому, что предполагают странную иерархию преследуемых, и из-за суждения Леви, согласно которому «гитлеровские репрессии» были «гораздо более жестокими и эффективными», чем репрессии сталинские. [...]
Туринский писатель (покончивший с собой в 1987 году) отрицал, помимо прочего, и литературную ценность «Колымских рассказов». Он подчеркивал, что книге свойственны «хаотичность, стилистическая неуверенность, неточность; недомолвки намеренные и другие, обусловленные небрежностью».
Collapse )

Роберт Шулкин, "Ужас превращения в рассказах Варлама Шаламова", 1983

Статья опубликована в журнале Human Rights Quarterly, Vol. 5, No. 2 May, 1983, стр. 207-213, электронная версия - на портале JSTOR.
Роберт Шулкин (Robert Szulkin) - в то время профессор русской литературы в Университете Брандейса, Уолтем, штат Массачусетс.

The Terror of Transformation in Varlam Shalamov's Stories




Collapse )

Н. Т. "Летопись преступлений", "Континент", 1988

Рецензия на книгу Олега Волкова "Погружение во тьму", подписанная инициалами Н. Т. и напечатанная в журнале Континент, Париж, №57, 1988. Электронная версия - в библиотеке Вторая литература.





Летопись преступлений

Олег Волков. Погружение во тьму. Из пережитого. Париж, «Atheneum», 1987.
Татьяна Аксакова-Сиверс. Семейная хроника. В 2-х кн. Париж, «Atheneum», 1988.


Документально-биографический жанр, как известно, популярен во всем мире. Особый спрос на него - в Советском Союзе. Знаю, с какой быстротой разлетаются книги воспоминаний с прилавков московских книжных магазинов. Успех в основном приходится на долю бравурно-победных мемуаров видных военачальников, видных государственных деятелей и деятелей культуры. Однако приоткрыта сейчас в СССР и иная тема - лагерная. Увы, книгам воспоминаний двух бывших узников ГУЛага не нашлось, да и вряд ли найдется место в советских, издательствах.
Случилось так, что эти книги я прочел вместе, в том порядке, в каком их выпустило парижское издательство «Atheneum». Это - книга Олега Волкова «Погружение во тьму» и два тома воспоминаний «Семейная хроника» Татьяна Аксаковой-Сиверс. И случилось так, что судьбы их авторов словно бы соединились в моем представлении. Иначе, впрочем, и не могло случиться. Писателю, журналисту и переводчику Олегу Васильевичу Волкову, которому сейчас восемьдесят шесть лет и который поныне живет в Москве, и Татьяне Александровне Аксаковой-Сиверс, также, кстати, занимавшейся переводами, в девяностолетием возрасте умершей в 1982 году в Советском Союзе, выходцам из семей русской интеллигенции, пришлось испить общую чашу. Общую для целого поколения их современников-соотечественников, а, в частности, для того сословия, с которым после революции 1917 года новая власть повела беспощадную, уничтожающую войну.
Collapse )

Шаламов в англоязычной критике и исследованиях до выхода сборников КР в переводе Дж. Глэда

Небольшая библиография: Шаламов, проза, критика и исследования, 1970 - нач. 1980, - т.е. в десятилетие до появления сборников "Колымские рассказы" и "Графит" в переводе Джона Глэда, когда широкий англоязычный читатель знал о Шаламове очень немного, преимущественно из "Архипелага ГУЛАГ" Солженицына и "Арктических лагерей смерти" Конквеста. Ссылки, как правило, ведут на текст статьи в блоге, некоторые в переводе на русский язык.


Проза, прижизненные публикации

Калигула, Почерк - "Russia's other writers; selections from Samizdat literature", New York, Praeger, 1971
По лендлизу - Dissent, Summer 1974
По лендлизу, Букинист - Survey (London) №2 (107) Spring 1979
Протезы - Universal Human Rights, Vol. 2, № 1 (Jan. - Mar., 1980)
Письмо, Графит - Salmagundi, № 52/53, Spring-Summer 1981
Ягоды, Выходной день - New England Review, Vol. 4, № 1, Autumn, 1981


Критика и исследования

* Клод Лемье (Claude P. Lemieux), рецензия на французский сборник Varlam Chalamov. Récits de Kolyma - Claude P. Lemieux. Varlam Shalamov. Recits de Kolyma, Paris, Denoel; Books Abroad, Vol. 44, №2, Spring 1970

* О "Колымских рассказах" и Шаламове во вводном слове Майкла Скэммелла и биографической справке в антологии "Другие писатели России. Избранное из самиздата", - "Russia's other writers; selections from Samizdat literature", New York, Praeger, 1971.

* Лондонская "Таймс" от 24.02.1972 года - о шаламовском "Письме в ЛГ"

* О Шаламове в рецензии Сидни Монаса "Мертвая рука цензуры" - Sidney Monas. The Dead Hand of Censorship, журнал "Problems of Communism", январь-февраль 1972.

* О Шаламове в выступлении сенатора Гордона Аллотта в американском Сенате, апрель 1972

Collapse )

Валентин Зарубин. О книге Олега Волкова "Погружение во тьму", "Голос зарубежья", 1988

Жалею, что почти не уделил в блоге внимания (ибо невозможно объять необъятное) человеку шаламовских судьбы и калибра и автору выдающей автобиографической книги "Погружение во тьму" Олегу Васильевичу Волкову. Впервые эта книга увидела свет в Париже, а в СССР вышла одновременно с "Колымскими рассказами" в 1989 году.
Ниже рецензия на это парижское издание, напечатанная в русском эмигрантском журнале "Голос зарубежья", Мюнхен, №49, 1988. Электронная версия - в библиотеке Вторая литература.



Мария Вишняк. Олег Васильевич Волков. 1986 год


Антикоммунистическая книга русского писателя-монархиста из СССР

Олег Волков "Погружение во тьму. Из пережитого" - Paris: Atheneum, 1987

В последние десятилетия вышло столько книг о советских лагерях, что, казалось бы, больше ничего нового, интересного на эту тему написать нельзя. Но вот перед нами воспоминания о пережитом, почти на пять сотен страниц, 87-летнего литератора, члена советского Союза писателей Олега Васильевича Волкова ”Погружение во тьму”. Писатель — ровесник века — февральскую революцию и октябрьский переворот пережил сознательным юношей, посещавшим знаменитое Тенишевское училище, где он был одноклассником В. Набокова.
Происходя из хорошей русской дворянской семьи (отец его был помещиком и директором правления крупнейшего Русско-Балтийского завода, выполняющего военные заказы), Волков получил блестящее образование. Кроме изучения латыни и древнегреческого, он знал в совершенстве французский, немецкий и английский языки, что ему в советское время спасло жизнь и дало возможность пережить почти что три десятка лет в советских тюрьмах, лагерях, ссылках...
Collapse )