Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова. Библиография : тамиздат 1966-1988», 2020, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Несколько рецензий на фильм Дмитрия Рудакова "Сентенция"

К вопросу о "культурном амплуа Шаламова в современной русской культуре".


Статья журналистки Ольги Кныш на сайте Kinofilmpro, посвященном современному российскому и мировому кинематографу.

Рецензия на "Сентенцию": кино для неспешного просмотра

Коротко о сюжете и съемках

Стоит сразу обозначить, что «Сентенция» – это кино далеко не для всех. Тягучий и медленный фильм заставляет остановиться и задуматься, понять и оценить реалии жизни советских писателей во времена всеобщей цензуры и страха. Здесь не будет быстрых движений и тем более экшна.
События фильма описывают последние годы жизни автора «Колымских рассказов» Варлама Шаламова, которые он провел в доме престарелых. На дворе 1980-й год, двое стариков с трепетом и ужасом ждут таинственного гостя, которого должны поселить в их последней обители. Однажды на пороге комнаты появляются двое: немощный и практически слепой Варлам и молодой Всеволод, привезший старика в дом престарелых. Он ставит Шаламову единственное условие – он должен прекратить писать. Однако вскоре в доме старости появляются новые люди – это поклонники творчества писателя, которые во что бы то ни стало хотят найти и популяризировать рассказы Варлама о его жизни на Колыме. Несмотря на приставленных к ним КГБшников и пристальную слежку, они желают опубликовать запрещенные произведения старика.
Некоторые детали стоит отметить отдельно: интересные ходы, как, к примеру, работающий магнитофон с закадровым голосом главного героя, 10-минутная сцена приема пищи, в которой видны и скол на рюмке, и потертая надпись с наклейкой «коньяк» или же синхронные и абсурдные движения второстепенных персонажей. Здесь важно все.

Collapse )

Дмитрий Рудаков - Юлия Пятецкая, дискуссия о фильме "Сентенция"

Украинская журналистка, заместитель главного редактора киевского еженедельника "Бульвар Гордона" Юлия Пятецкая подвергла критике фильм Дмитрия Рудакова "Сентенция". Режиссер по пунктам ответил на критику в ее фейсбуке, и разгорелась дискуссия.
Не вступая в споры, хочу добавить, что Шаламов таки да "прятал свои рукописи у друзей и знакомых". Об этом с полной определенностью свидетельствует сын Константина Симонова и Евгении Ласкиной Алексей Симонов, знавший и Шаламова, и людей, у которых тот хранил рукописи "Колымских рассказов": "Скажу больше: у Шаламова было несколько схронов, где он накапливал перепечатанные рассказы, и один из них размещался у средней маминой сестры Софьи Самойловны". В последние годы хранителями рукописей Шаламова были по меньшей мере семья Ласкиных, Леонид Пинский, Юлий Шрейдер и Людмила Зайвая.
И еще. Не следовало бы Пятецкой рекомендовать Рудакову в качестве источника информации сайт shalamov.ru, сама эта рекомендация - показатель очень слабой, школярской осведомленности о предмете дискуссии.
Ссылки - часть текста.


Dmitry Rudakov
Юлия Пятецкая, спасибо за внимание. Пишу Вам как создатель фильма «Сентенция» и хочу отметить неточности вашего текста.
1 - «Шаламов умер на руках у Елены Захаровой. К счастью, создатели «Сентенции» не в курсе». А с чего Вы взяли, что создатели не в курсе? Мы лично встречались c Еленой Захаровой. Ее имя фигурирует в титрах в благодарностях, поскольку ее свидетельства о последних годах жизни Шаламова в том числе мотивировали на создание фильма.
2 - «Создатели настолько не в курсе, что поленились уточнить, сколько Шаламов сидел. 20 - сообщают. Нет, 17». Не забывайте, что он еще находился в ссылке. Мы можем долго спорить, но сам Шаламов писал о двадцати годах - почитайте его автобиографическую прозу, например, «Моя жизнь — Несколько моих жизней». Цитирую - «Около ДВАДЦАТИ лет я провел в лагерях и в ссылке. По существу я еще не старый человек, время останавливается на пороге того мира, где я пробыл ДВАДЦАТЬ лет».
Collapse )

новый бой заключенного шаланова

Это заметка в смешанном жанре “не могу молчать” vs. “не могу поступиться принципами”. Ничего серьёзного. Прямо как фильм "Сентенция".

Если это “авторское кино” – то оно, конечно, ближе к Томми Вайзо, чем к Джиму Джармушу. Но это и вопрос перспективы –– если не померять это кино мертвецом, а, скажем, современными русскими байопиками –– типа “стрельцова” –– то и режиссер Дмитрий Рудаков покажется Алексеем Германом.

То же касается и исторической достоверности. В конце герою могли дать ленинскую премию или устроить ему воссоединение с дочерью, это было бы абсолютно уместно. Что-нибудь в духе “Бесславных ублюдков”. Герой “Сентенции” –– назовём его Шаланов –– имеет к Шаламову такое же отношение, что и Гитлер Тарантино к Гитлеру, он из авторской версии прошлого, одной из его вариаций.

Хотя точнее было бы описать контекст “Сентенции” в связи с “Последними днями” Гаса ван Сента –– там был музыкант, причесанный и поющий как Курт Кобейн. Существенная, почти дьявольская разница в том, что у "Кобейна" в фильме нет имени. Мне почему-то казалось, что в “Сентенции” будет так же –– что режиссёр придумает старика безымянным, что так будет точнее и интереснее. Ну хорошо, пусть он Шаланов.

Откуда же он такой взялся: кривой, несчастный, недоделанный? Я бы предположил, что из неопределенного, зыбкого образа Шаламова в современной русской культуре. Шаламов разодран на части –- официальные “шаламоведы” отрезают его от внешнего мира, делают “шаламова в одной отдельно взятой стране”. Существуют выдающиеся исследования поэтики шаламовских рассказов, культурная критика — но никто, кроме Дмитрия Нича, не написал ничего связного и толкового о его послелагерной биографии. Его отношения с внешним миром остаются в высшей степени запутанными, неясными. У Шаламова, в отличие от Гитлера, нет своего культурного амплуа, устоявшегося набора признаков. Режиссёр может выбрать любую из доступных ему масок, и ни одна из них не будет убедительной. Он Шаланов, пиратская копия без оригинала.

Юлия Пятецкая о фильме "Сентенция" и рецензиях на него

По ссылке ayktm. Юлия Пятецкая - журналист, критик, постоянный автор журнала культурного сопротивления «ШО», автор и заместитель главного редактора «Бульвар Гордона» (Киев). Из фейсбук автора, запись от 6 января.

__________


Почитала рецензии про фильм «Сентенция» - о последних днях Варлама Шаламова. Шесть штук. Фильм, конечно, тоже посмотрела. Сперва ничего писать не собиралась. Но старая привычка - все доводить до конца. «Абстрактное кино» – пишут. В духе Беккета. Абстрактное кино о Шаламове. Теперь я видела все. «Не столько фрагмент биографии, сколько фильм-сон, предсмертное видение». Очень необычное, философское, и вообще дебютная работа, пишут, надо ж понимать. Там необычно, да. Немощный старик, которого два чувака, один постарше, другой моложе, полфильма моют в душе, чтобы подчеркнуть немощность. А потом идут по квартирам собирать рукописи. «Лариса Владимировна! Мы от Варлама Тихоновича. Это всемирно известный писатель. Его произведения запрещены, он прятал свои рукописи и, возможно, аудиозаписи у друзей и знакомых. Он дал нам адреса». А дочь Ларисы Владимировны сперва пускать не хотела, а потом нашла рукописи. С веточкой стланика. Я, говорит, его помню. А они понюхали стланик и пошли уже в дом престарелых к Шаламову: «Мы нашли вашу книгу». А потом уже передали ее на Запад. «Сюзанна, ты возьмешь?» А Сюзанна тоже сперва не хотела, но взяла. Сюзанна, девушка моей мечты. В духе Беккета.
Collapse )

Шесть рецензий на фильм "Сентенция"

«Сентенция» — почти абстрактный фильм о последних днях (или месяцах? или годах?) Варлама Шаламова
Первая картина об авторе «Колымских рассказов» без ГУЛАГа на экране

Антон Долин, 17 декабря 2020, "Meduza"

В прокат выходит дебютный фильм режиссера Дмитрия Рудакова «Сентенция». Он назван по одному из рассказов главного героя, писателя Варлама Шаламова, однако это не его экранизация. Почти абстрактный фильм-ощущение напоминает ранние работы Александра Сокурова или эпизоды из фильмов Дэвида Линча. Сюжет формально выстроен вокруг жизни писателя в доме престарелых. Кинокритик «Медузы» Антон Долин рассказывает, как режиссеру-дебютанту удалось показать автора «Колымских рассказов» таким, каким в кино его еще не видели.

Этот фильм нешуточно сбивает с толку, перенастраивает привычные способы восприятия — редчайшее качество для дебюта. Тем более демонстративно скромного, малобюджетного, черно-белого, снятого на пленку. «Сентенция» Дмитрия Рудакова еще и выстроена вокруг одного из сложнейших персонажей отечественной культуры ХХ века — автора «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. Формальный сюжет фильма — его последние дни (или месяцы, или годы, понять сложно) в доме престарелых. Внутренний сюжет в одной фразе описать невозможно.

Название «Сентенция» позаимствовано из шаламовского рассказа 1965 года (фильм не является его экранизацией). Там герой, чувствуя, что теряет человеческие черты — постоянная тема прозы Шаламова, — вдруг выуживает из памяти слово, «вовсе непригодное для тайги», и оно становится для него ключом к внутренней свободе и «великой радости». Это концептуально важный поворот: в беспросветной вселенной Шаламова только язык, слово, литература — чтение и творчество — становятся единственным возможным источником света. Вместе с тем Шаламов проблематизировал ситуацию «литературы после ГУЛАГа» и предложил свою версию художественного взгляда и метода на нее. В нем каждый элемент равноценен целому, вымысел и факт нераздельны, а их синтез осуществляется именно через уникальный, моментально опознаваемый шаламовский язык.

Collapse )

Ксения Реутова. Интервью с режиссером фильма "Сентенция" Дмитрием Рудаковым, Colta

Шаламов. Битое стекло

Ксения Реутова беседует с Дмитрием Рудаковым, режиссером «Сентенции» — маньеристского игрового кино о последних днях писателя

Дмитрию Рудакову 26 лет, он выпускник ВГИКа. «Сентенция» — его дебют в большом кино. Фильм, названный в честь рассказа из сборника «Левый берег», описывает последние годы жизни Варлама Шаламова. Ослабевший полуслепой старик (Александр Рязанцев) с полотенцем, повязанным на шее вместо шарфа, из последних сил диктует свои стихи диссидентам (Федор Лавров и Павел Табаков), собирающим его произведения для публикации. Эта камерная и во всех смыслах аскетичная черно-белая картина больше похожа не на связную литературную прозу, а на сон, на предсмертное видение. На фестивале «Темные ночи» в Таллине «Сентенции» достался приз критики ФИПРЕССИ, на фестивале «Окно в Европу» в Выборге — диплом жюри с формулировкой «За поэтику свободы».

— Когда фильм только запускался в производство, СМИ писали, что роль Шаламова сыграет Петр Мамонов. Такие планы действительно были?

— Да, но лично с ним связаться невозможно. Мы выходили на него через жену и через гитариста группы «Звуки Му» Александра Липницкого. И, кажется, они даже хотели, чтобы он эту роль сыграл. Изначально идея заключалась в том, что Мамонов — фигура пластическая. И образ Шаламова в сценарии был таким же. На тот момент я даже не представлял себе, кто еще сможет это сделать. Но четкого ответа долго не было. Я не уверен, читал ли он вообще сценарий. В итоге я понял, что нужно искать кого-то другого. Невозможно снимать кино, когда у тебя нет главного героя.

Collapse )

Сергей Сычев, рецензия на фильм "Сентенция". Встреча с режиссером Дмитрием Рудаковым

Рецензия Сычева опубликована в газете Известия 10 декабря.


Жди и смотри: 10 фестивальных хитов декабря

«Сентенция» («Окно в Европу», конкурс)

Авторы этой картины сделали всё, чтобы отпугнуть потенциального зрителя. В обескураживающе длинном прологе два старика неторопливо перебрасываются загадочными фразами, а потом к ним приводят третьего. Их обитель — что-то вроде прижизненного ада или чистилища, где нужно ждать непонятно чего. Скорее всего, смерти, которая никак не наступит. Один из этих несчастных — Варлам Шаламов. Он уже почти не говорит, из его горла вырывается только хрип. Он забыт, его не издают, всё, что он написал, припрятано у людей, которые большей частью уже умерли. Но тут появляется странная парочка, сыгранная Федором Лавровым и Павлом Табаковым. Они утверждают, что хотят переправить сочинения Шаламова за границу и напечатать и он может помочь им восстановить потерянные места в найденных рукописях. По-сокуровски медленное и поэтичное повествование играет с пластикой и словно всплывшими в сновидении фразами, создавая причудливый портрет великого лагерного автора.




Collapse )

Ксения Реутова. Рецензия на фильм "Сентенция"

Рецензия опубликована на сайте Киноафиша 3 декабря.


Варлам Шаламов и черный человек: «Сентенция» Дмитрия Рудакова

Одним из призеров Таллинского фестиваля «Темные ночи» стал фильм молодого российского режиссера Дмитрия Рудакова, ученика Алексея Учителя. Тему для дебюта постановщик выбрал непростую: его картина «Сентенция» посвящена автору «Колымских рассказов» Варламу Шаламову.

«Сентенция» - название рассказа Варлама Шаламова из сборника «Левый берег». В нем к заключенному лагеря, чье существование свелось к телесной боли и страху, неожиданно приходит волшебное, потустороннее слово из другого мира. Герой, встав на нары, выкрикивает его в небо: «Сентенция! Сентенция!» Так начинается возрождение духа, который оказывается намного сильнее бренного тела. Творчество как щит против смерти – и физической, и духовной.
Фильм Дмитрия Рудакова открывается цитатой из рассказа, но лагеря в самой картине нет. Это история о последних годах жизни Шаламова. Ее первые сцены – почти что пьеса «В ожидании Годо». Два обитателя дома престарелых (Иван Краско и Валерий Жуков) получают сообщение о визите загадочного гостя и коротают время за игрой в карты и разговорами о том, какая на дворе погода и какой день недели (кажется, ни один из них правильного ответа не знает). Молодой гость (Сергей Марин) прибывает вместе с Шаламовым (Александр Рязанцев), ослабевшим полуслепым стариком с полотенцем, повязанным на шее вместо шарфа.
От сопровождающего писатель получит строгий наказ: «Больше ни слова». Однако герой ему не подчинится. Чуть позже у Шаламова появятся диссидентствующие посетители (Федор Лавров и Павел Табаков), которым он из последних сил, шепотом, по слогам, будет надиктовывать свои стихи.
Collapse )

Фильм "Сентенция" удостоился премии FIPRESCI

Фильм о последних днях жизни Варлама Шаламова получил приз в Таллине

27 ноября объявили победителей кинофестиваля "Темные ночи" в Таллине. Приз Международной федерации кинопрессы - FIPRESCI получила российская картина "Сентенция" режиссера Дмитрия Рудакова. Лента рассказывает о последних днях жизни писателя Варлама Шаламова.
В аннотации фильма на сайте КиноПоиск говорится: "Прошедший ГУЛАГ поэт и писатель Варлам Шаламов, автор "Колымских рассказов", тихо угасает в доме престарелых, но до последнего продолжает творить. Двое его самых пылких последователей пытаются собрать его творчество воедино и расшифровать каждое слово...".
Комментарий жюри FIPRESCI к диплому, выданному "Сентенции" в Таллинне, следующий: "За формалистическое и вместе с тем поэтическое проявление того, как искусство может пролить свет, пусть и не в цвете, на мир сопротивления и надежды".
В России фильм выйдет 17 декабря. В ролях: Александр Рязанцев, Павел Табаков, Федор Лавров, Иван Краско, Мириам Сехон, Алена Константинова и другие. Продюсеры - Кира Саксаганская, Михаил Щукин.

Сусанна Альперина, "Российская газета, 27.11.2020

*  *  *

Из интервью Александра Рязанцева, исполнителя роли Шаламова в фильме, газета "Выборг", 27.11.2020.

"Последний фильм пока не выходит из-за пандемии, он довольно специфический, я играю Варлама Шаламова, это последние годы его жизни. Художественный фильм «Сентенция» молодого режиссера.
Collapse )