Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Еще одна рукопись "Колымских рассказов" с авторской правкой

Еще одна (или та же самая) рукопись "Колымских рассказов" с авторской правкой на интернет-сервисе Авито по цене 2 300 000 ₽. Еще немного - и рукописи Шаламова будут торговаться по цене полотен Эдварда Мунка.
Приложены фотографии рассказов "Облава", "Экзамен" и "Водопад". В рассказе "Водопад" правка:
"воздух кажется «средой» из учебников, образной (исправлено) свободной средой"
"воздуха, который ... уступчив до невидимости и кажется убежавшим для великой (исправлено) символом всякой свободы". В публикуемых текстах рассказа хуже: "такой свободы", - слово "такой" требует конкретизации, тогда как чуть раньше в предложении воздух наделяется "косностью". Интересно, что происходит невольный обмен значениями - символом "всякой" (иллюзорной) свободы выступает как раз "ручей-Летатлин".



Collapse )

Франческо Варларо. Перевод на итальянский фитометафор Шаламова

Статья опубликована в журнале Вестник Томского государственного педагогического университета (TSPU Bulletin), № 7 (204), 2019, ТГПУ, Томск. Электронная версия - на сайте журнала.

_________


Фитометафоры в "Колымских рассказах" В. Шаламова и возможности их перевода на итальянский язык

Введение. В последние годы прошлого века понятийная сфера «мир растений» становится объектом исследовательского внимания лингвистов: рассматриваются терминологическая система и народные наименования, семантические и словообразовательные дериваты, символические значения имен растений и их роль в организации художественного текста. Ряд работ выполнен в русле сопоставительной лингвистики и лингвокультурологии.
Целью статьи является семантико-прагматический анализ фитометафор в «Колымских рассказах» Варлама Шаламова и возможности их перевода на итальянский язык.
Материал и методы. Материалом для изучения послужили «Колымские рассказы» В. Шаламова и его переводческие версии на итальянском языке, фитометафоры в русском и других языках (работы И. Гарбуйо и А. Г. Дементьевой), фитометафоры в тексте. Был применен в ходе исследования компонентный, дефиниционный, сопоставительный анализ.
Результаты и обсуждение. В прозе Шаламова важное место занимают антропоморфные детали при описании природы. Проанализировав первый цикл рассказов, можно разделить используемые авторские фитометафоры на четыре категории: 1) продукты растений, используемые в качестве своеобразной валюты; 2) внешние характеристики человека; 3) уподобление растений животным; 4) внутренние характеристики человека. Использование фитометафор характерно для оригинального и переводного текстов (их смысловая и прагматическая эквивалентность - предмет специального исследования); особо следует отметить случаи использования итальянским переводчиком фитометафор, когда в оригинальном тексте они отсутствуют, например итальянская фитометафора piantone (дневальный). Анализ русских, итальянских и французских словарей и текстовых корпусов позволяет сделать вывод о том, что метафора «дневальный, солдат, караульный» является сематической калькой с французского. Рассматривается эквивалентность перевода русской текстовой единицы и соответствие выбора переводчика смысловой и стилистической системе текста. На примере слова piantone (дневальный) подробно рассматривается случай, когда фитометафора, не содержащаяся в оригинальном тексте, появляется при переводе этого текста на итальянский язык. Проанализированы характерные особенности переносного значения данного фитонима в русском и итальянском языках, а также исследована мотивация переводчика при выборе метафоры piantone (дневальный) в переводе текста.
Collapse )

Валерия Гончарова. Понятийные признаки концепта "стланик"

Статья опубликована в сборнике "Наука ЮУрГУ: материалы 65-й научной конференции. Секции социально-гуманитарных наук: в 2 т." — Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2013. — Т.1. Электронная версия - на сайте Научной библиотеки Южно-Уральского государственного университета.
Стланик - важная составляющая художественного мира Шаламова, от иносказания обманутой надежды до отравляющего жизнь узников Колымы тошнотворного, а главное, абсолютно неэффективного и вредного для здоровья антицинготного пойла, которое варят из его хвои и которым в обязательном порядке поят и без того больных заключенных.

___________


Понятийные признаки концепта СТЛАНИК (на материале публицистических текстов национального корпуса русского языка)

На материале публицистических текстов, представленных в Национальном корпусе русского языка, выявляются понятийные признаки концепта СТЛАНИК. На основании данных признаков составляется характеристика концепта СТЛАНИК, вербализованного в журнальных текстах, отражающих научную точку зрения на предмет — растение стланик. Тем самым реконструируется фрагмент языковой картины мира носителей современного русского языка.
Признаки концепта СТЛАНИК, описанные в данной статье, выявляются на материале публицистических текстов, представленных в Национальном корпусе русского языка (www.ruscorpora.ru). Национальный корпус создается лингвистами (специалистами по корпусной лингвистике, быстро развивающейся современной области языкознания) для научных исследований и обучения языку. Когнитивная лингвистика (включая сформировавшуюся на ее основе лингво-культурологию) так же, как корпусная лингвистика, является одним из наиболее активно развивающихся направлений современной лингвистики, а потому выявление и описание концептов, вербализованных в текстах Национального корпуса русского языка, обладает, на наш взгляд, особой притягательной силой для учащихся — начинающих исследователей русского языка, русской языковой картины мира, русской концептуальной картины мира.
Collapse )

Посвящается Шаламову. Лев Озеров, верлибр-воспоминание

                  Лев Озеров

Шаламов

Вперед и в сторону -
Ходом шахматного коня -
С заплечным мешком
Бредет Варлам Шаламов,
Подбитый Колымой.
Одинокий, глядит исподлобья.
День морозный.
Заходим в кафе.
Есть нечего, но тепло.
- Почитайте, Варлам Тихонович,
Новые стихи...
Без слов снимает заплечный мешок
С сухарями и рукописями,
С документами на всякий случай,
Если смерть застанет в пути.
Читает медленно
Выделяя каждое слово.

Collapse )

«У Флора и Лавра», неопубликованный рассказ Шаламова


Прежде не публиковавшийся рассказ Шаламова 1966 года. Комментарии публикатора Валерия Есипова вынесены в следующий пост.

 _________

        У Флора и Лавра

Большая собака-овчарка не скулила. Она только взглянула в глаза хозяйки, как глядят собаки, обманутые человеком… Ибо обмануть животное – хуже, чем обмануть человека. И собака это понимала отлично. Но верная, страстная, самозабвенная служба хозяйке – всё это стало ненужным – жизнь разводила их. Собака взглянула в глаза хозяина, и этот собачий взгляд женщина запомнит на всю жизнь. Что делать? У людей есть свои дела. Пути людей и животных часто сходятся вместе, ущербы разлук – смертей, расставаний – очень велики – раны в любой час могут быть разбережены памятью. Ибо домашнее животное – кошки, собаки, лошади – включено в мир людей, участвует в решениях человека, в его поступках, судьбах, и в молениях по случаю выздоровления рабочего осла или любимой кошки нет ничего смешного и бессердечного.
Каждый хранит в памяти эти прощальные взгляды животных, зверей, птиц.
Но собака-овчарка прощалась не просто с хозяйкой.
В снежном хлёстком буране, в тёмной крутящейся снежной пыли пронёсся табун якутских лошадей. Якуты их не кормят. Летом лошади щиплют траву, а зимой «копытят» снег, как олени, доставая спасительный ягель, или уходят в нагорья, где ветер сдувает снег, и гложут там мёрзлую прошлогоднюю траву, кусты ольхи, листву и обгладывают корни деревьев. Мохнатые, косматые, грязные лошади мало похожи на лошадей.
В глубокой четырёхметровой траншее – дороге для автомашин – табун в сотню голов пронёсся бесшумно. Я едва успел отскочить в сторону – к снежному борту траншеи.
Табун исчез и что-то оставил на снегу – слишком маленькое, чтобы быть взрослой лошадью. Я подошёл ближе. Новорождённый жеребёнок, только что скинутый кобылой, ещё дымящийся теплом и жизнью. Кобыла родила на бегу, побоялась из-за холода остановиться, чтобы облизать, согреть жеребёнка, побоялась остаться одна ночью в шестьдесят градусов мороза, когда спасают только движение, потные спины соседей и бег, бег, бег. С жеребёнком остался я, но это был уже труп – полусогнутые ножки заиндевели, пока я разглядывал жеребёнка. В лошадиной здешней судьбе, жестокой, голодной и холодной, есть и жизнь, и любовь.
Я пошёл в посёлок. Там была якутская церковь в память великомучеников Флора и Лавра – изъеденные ветрами коричневые брёвна лиственницы, с трудом повторяющие какой-то куполообразный мотив на крыше церкви. Само тело церкви было конусообразное, похожее на юрту. Сейчас на входной двери висел железный замок – тут был склад, а когда-то церковь Флора и Лавра. Это ведь звериные святые, ветеринары, что ли, покровители лошадей и прочих домашних животных.
Но якутские лошади никогда не были под покровительством какого-нибудь святого – слишком уж это были несчастные, мучающиеся своей жизнью создания.

Collapse )