Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова. Библиография : тамиздат 1966-1988», 2020, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Прокопий Шаламов. Церковно-историческое описание Вотчинского прихода

Прокопий Николаевич - дядя Варлама Шаламова, расстрелянный в 1931 году. За двадцать лет до того он написал или, как сказано, "составил", исследование по церковной истории Вотчинского прихода, где был сначал диаконом, а после священником. Подробная его биография - на сайте Православного Свято-Тихоновского гуманитарного Университета.
Фотокопия книги - на сайте Национальной электронной библиотеки Республики Коми.




Collapse )

Зинаида Миркина. "ГУЛАГ и заповеди Христа", 2007

Старая рецензия Зинаиды Миркиной на сериал Н. Досталя "Завещание Ленина", опубликованная по горячим следам в августовском номере журнала "Искусство кино" за 2007 год. Ссылка, конечно, давно не работает, оно и понятно, интернет есть интернет, но файл со статьей у меня остался. Рецензия эта интересна не сама по себе (что взять с телесериала), а с точки зрения культурологии или истории общественной мысли - как свидетельство восприятия Шаламова и связанной с ним проблематики старшим поколением диссидентов христианско-демократического направления.
Зинаида Миркина - поэтесса, переводчица, литературовед, жена религиозного философа-экумениста и историка Григория Померанца.

_________


ГУЛАГ и заповеди Христа

«Завещание Ленина (Варлам Шаламов)». По мотивам произведений Варлама Шаламова, Авторы сценария Юрий Арабов, Олег Сироткин. Режиссер Николай Досталь. Оператор Алишер Хамидходжаев. Художник Алим Матвейчук. Композитор Владимир Мартынов. Звукорежиссер Александр Фокин. В ролях: Владимир Капустин, Александр Трофимов, Игорь Класс, Елена Лядова, Ирина Муравьева, Тимофей Трибунцев, Инга Стрелкова, Анна Рудь, Елена Руфанова и другие. Кинокомпания «МакДос», киностудия «Эталон-фильм». Россия. 2007

Может быть, многие телезрители не стали смотреть фильм (опять о Ленине). Приходится задним числом объяснить, что они потеряли. «Завещание Ленина» — условное название закрытого письма, в котором больной Ленин предлагал устранить Сталина от руководства партией. За распространение этого письма Варлам Шаламов получил в 1929 году свой первый срок. В 1937 году все бывшие участники студенческого кружка, давно отошедшие от политики, были арестованы вторично. Шел Большой террор. Организаторов группы расстреляли. Варламу Шаламову дали пять лет; на Колыме ему прибавили еще десять. Вернулся он оттуда только через семнадцать лет, одиноким чужаком, без права жить в городах с населением больше десяти тысяч, с книжкой стихов и планом «Колымских рассказов», вошедших в русскую и мировую литературу.
Collapse )

Игорь Бобраков. Вотчинская родня Варлама Шаламова

Статья о вотчинской ветви семьи Шаламовых сыктывкарского журналиста, театрального режиссера, деятеля Общества Мемориал Игоря Бобракова. Напечатана в сыктывкарской газете "Трибуна" в номере от 16 июля сего года. Электронная версия - на сайте газеты.
Большевистское государство с успехом разрушало не только сословную систему старого общества, но и семью, фундамент любого общества. Семья Шаламовых была просто стерта в лица земли.
По теме см. Судьба дяди Шаламова, священника Прокопия Николаевича


Пастыри «усть-сысольской глуши»
Жизнь близких родственников писателя Варлама Шаламова тесно связана со старинным коми селом Вотча

Знаменитый русский писатель, автор «Колымских рассказов», которые называют «голосом из ада», Варлам Шаламов никогда не интересовался своей генеалогией и не был на родине своего отца в селе Вотча, что в 70 км от Сыктывкара. Между тем драматические и трагические истории жизни вотчинских родственников Варлама Тихоновича вполне могли бы послужить сюжетами для его повествований.

Collapse )

Федор Коновалов. "Отец Варлама Шаламова", газета "Красный Север", Вологда, 1990

Статья была напечатана в вологодской областной газете "Красный Север", № 42 (21806) от 18 февраля 1990. Электронная версия - на сайте Вологодской областной научной библиотеки.
В статье сказано, что неизвестно, на каком вологодском кладбище похоронен Тихон Шаламов, но в том же "Красном Севере" от 9 марта 1933 года было помещено извещение о его смерти и погребении на Введенском кладбище, могила не сохранилась. Просто к 1990 году о Тихоне Шаламове все забыли, помнили о нем только на Аляске.




Отец Варлама Шаламова

Основные вехи биографии нашего земляка, человека трагической судьбы, писателя Варлама Шаламова в настоящее время хорошо известны. В значительной степени этому способствовала публикация в 1988 году в журнале «Наше наследие» его автобиографического романа «Четвертая Вологда» [в сокращении, естественно, поскольку книга совершенно антисоветская].
Внимательный читатель, конечно, узнал в обрисованном писателем доме то каменное двухэтажное здание, которое находится к северу от Софийского собора. Сейчас в нем находится выставочный зал Вологодской картинной галереи, а раньше это здание использовалось духовной консисторией вод квартиры для церковного причта. В нем по приезде в Вологду и была предоставлена квартира священнику Софийского собора Тихону Шаламову.
Будущего биографа писателя, несомненно, привлечет личность его отца — человека любопытной судьбы, хотя, может быть, в чем-то и типичной для своего слоя. Родился Тихон Шаламов в 1868 году близ Усть-Сысольска, окончил Вологодскую духовную семинарию, затем учился около полутора лет у себя на родине. Способности позволят ему продолжать образованно, но он, приняв священнический сан и женившись, уехал православным миссионером на Алеутские острова. К такому решению его, очевидно, подтолкнуло стесненное материальное положение и стремление хотя бы в будущем гарантировать семье относительное благополучие. Подобная служба давала в конце концов хорошую пенсию. В Америке он пробыл двенадцать лет и в 1905 году привлеченный революционными ветрами первой" революции», как считает Варлам Шаламов вернулся в Россию.
Collapse )

Бернар Дюпюи. "Плоть и кровь Колымы", 1987

В период тамиздата фигура автора "Колымских рассказов" интересовала западных интеллектуалов по всему спектру, от анархистов и троцкистов до католических богословов. Ниже краткое содержание статьи доминиканского священника о. Бернара Дюпюи из "Bulletin signalétique 527. Histoire et sciences des religions", Paris : Centre national de la recherche scientifique, Centre de documentation sciences humaines, 1987. Сама статья Bernard Dupuy, "La chair et le sang de la Kolyma. Varlam Chalamov, déporté «par erreur» et témoin «par infraction»" (платная PDF-версия) была опубликована в сборнике "La situation religieuse en U.R.S.S. : l’ère Gorbatchev", "Istina", 32, № 1-2, 1987, выпущенном парижским Доминиканским экуменическим центром русских исследований Istina в 1987 году. Насколько я понимаю, в статье рассматриваются русские тамиздатские сборники "Колымские рассказы" и "Воскрешение лиственницы". Как видно, сборник "Воскрешение лиственницы" и напечатанная в нем "Четвертая Вологда" собрали довольно много откликов на русском, английском, французском, польском, итальянском и сербско-хорватском.


Бернар Дюпюи. "Плоть и кровь Колымы", - "Bulletin signalétique. Histoire et sciences des religions", Volume 41, № 1-2, Paris, 1987

Гжегош Пшебинда. Надежда в Мёртвом доме : Герлинг-Грудзинский и Шаламов (окончание)

(начало здесь)

Ещё в январе 1979 года, сразу после того, как Геллер опубликовал в Лондоне отдельным изданием более ста «Колымских рассказов» в оригинале, Герлинг впервые поднимает в своём «Дневнике...» тему художественности и стиля творчества Шаламова. Оно поражает своей суровой художественной безыскусностью, но при этом необычайно убедительно в описании мрачной беспредельности Колымы: «При изображении колымского ада он никогда не выходит за пределы краткого, сухого, почти бесцветного отчета об ужасах Колымы, о самом дне человеческого существования, избегая искушения приспособить стиль и язык к жестоким фактам, о которых повествует. Он пишет “по существу”, последовательно используя язык, свойственный скорее летописцу или автору рапорта, нежели новеллисту. Предпочитает не употреблять восклицательные знаки и не раздувать драматизм слов даже там, где предмет описания мог бы к этому подталкивать. Он рассказывает голосом ровным и спокойным, словно бы слегка приглушённым, с оттенком печальной задумчивости. Короче говоря, я ощущаю в нём инстинктивный или сознательный страх перед ловушками “брутальной” литературы “потрясений” во имя верности собственной памяти. Эта верность так чиста и абсолютна, и одновременно так глубоко укоренена в реальности колымского мира, что озаряет новеллы Шаламова светом искусства. Странным, неожиданным светом в бездне беспросветной ночи»41.
Герлинг часто подчёркивал, что в колымском пространстве Шаламова людьми духовно сильными (теми самыми личностями, обладающими «твердым ядром») были, главным образом, те, кто обладал даром веры и не утратил его в лагере: «Шаламов замечает <...>, что «лагерь был великой пробой нравственных сил человека, обыкновенной человеческой морали, и девяносто девять процентов людей этой пробы не выдержали»42. Он пишет также о религиозниках: «Но более достойных людей, чем религиозники, в лагерях я не видел. Растление охватывало души всех, и только религиозники держались»43. Шаламов не относился к их числу, из чего следует, что слово «только» - преувеличение. Но преувеличение мнимое, поскольку в советском «концентрационном мире» верой или, во всяком случае, склонностью к таковой становилась преданность «протезу» души. Имя Бога не произносилось всуе, а молитвы - собственного сочинения, возносимые в молчании атеистами, агностиками и безразличными - были шёпотом беспомощной, но упорной человечности. Когда упорство рушилось, перед окончательной капитуляцией происходило то, что психология определяет как “ступор”: помутневшим, отсутствующим взглядом человек вглядывается в одну точку; это, вероятно, связано со смутным, запоздалым осознанием того, что он слишком слаб, чтобы искать опору лишь в себе»44.
Collapse )

Габриэле Ниссим. Вводный доклад на Конгрессе "Праведники ГУЛАГа", Милан, 2003

Идея хорошая, но не задалась, советские концлагеря - явление куда более сложное, чем нацистские. "Серая зона" - вообще тема болезненная и сложная, а советские концлагеря - это сплошная "серая зона".
Габриэле Ниссим - итальянский историк и журналист.
По теме см. Выступление Сиротинской на Конгрессе "Праведники ГУЛАГа". Там же о задачах Конгресса и его участниках.
Электронная версия - на миланском правозащитном сайте Gariwo - la foresta dei Giusti. Полностью оцифрованный сборник на итальянском : Storie di uomini giusti nel Gulag, Convegno internazionale "I giusti nel Gulag. Il valore della resistenza morale al totalitarismo sovietico", Mondadori, Milano, 2004.

__________


«Нет, душу я не сдам!»

На этом конгрессе, который открывается сегодня, мы хотим предложить для размышления три вопроса, которым уделялось мало внимания со стороны историков и тех, кто занимается темой тоталитаризмов и геноцидов прошлого века.
Кто такие праведники гулага? Можно ли определить эту категорию и сделать ее актуальной наряду с уже известной категорией праведников еврейского холокоста?
Какое значение имеет для нашего времени помнить примеры морального противостояния крайнему злу?
Какова ценность памяти о добре?
Намерение тех, кто подготовил этот конгресс, утвердить всеохватывающую память об этнических и социальных геноцидах ХХ века. Мы не хотим, чтобы создавалась память раздробленная на отдельные секции и вызывающая разрыв и разделение среди тех, кто занимается преступлениями тоталитаризмов и кто занят памятью о холокосте или об армянском геноциде. Как заметил недавно почтеннейший миланский кардинал Карло Мария Мартини1, память о страдании должна быть открыта к страданию других, потому что соучастие в прошлом позволяет нам увидеть сходства и различия, чтобы помешать повторению этого прошлого.
Collapse )

Юлий Шрейдер. Шаламов и вопрос совести

Отрывок из книги Юлия Шрейдера, "Лекции по этике" — М.: МИРОС, 1994. В основе книги лежит курс лекций, "которые автор три года подряд читал студентам I курса Московского колледжа католической теологии им. св. Фомы Аквинского", иначе говоря, в первые годы настоящего знакомства советского/российского читателя с творчеством Варлама Шаламова.
Электронная версия - на сайте Сибирского государственного автомобильно-дорожного университета.





Остановимся еще на проблеме «чистой  с о в е с т и». Если совесть у человека чиста, то это редко свидетельствует о моральном благополучии. Это значит попросту, что совесть молчит, не видит нарушений. Фактически это признак отсутствия работы совести, ее омертвение, т. е. бессовестность. Быть совестливым и иметь «чистую совесть» — понятия противоположные. Дело в том, что чем сильнее в человеке развита совесть, чем она чувствительнее, тем сильнее ее укоры. Известно, что люди с наиболее высокой моралью никогда не имели того, что свойственно обычным грешным людям, — «чистой совести». Есть хороший шуточный вопрос: «Какое чудо не в состоянии совершить ни один святой?» Ответ таков: «Он не в состоянии ощутить свою святость». Именно святым присуще наиболее острое ощущение собственной греховности, ибо их совесть имеет очень низкий порог чувствительности, т. е. их моральная внимательность к себе очень велика, а стыдливость высоко развита.
Collapse )

Иерей Игорь Дюкарев, лекция о Варламе Шаламове, Калининград, 20 августа

Лекция Духовно-просветительского центра Калининградской епархии

20 августа (четверг), 18:30, иерей Игорь Дюкарев
Судьбы русской литературы. «Варлам Шаламов: всё или ничего»


Место проведения: Выставочный центр, пл. Победы, 2
Время начала: 18:30
Вход свободный