Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

К. Терещенко. Хронотоп в "Колымских рассказах"

Статья опубликована в сборнике "Культура. Духовность. Общество", материалы III Международной научно-практической конференции, Новосибирск, выпуск № 3, 2013, - Центр развития научного сотрудничества, г. Новосибирск. Электронная версия - в библиотеке vivliophica.

_________


Хронотоп в «Колымских рассказах» В. Т. Шаламова

У истоков изучения художественного пространства стоял М.М. Бахтин, раскрывший феноменологический смысл пространственных образов: данный смысл, с его точки зрения, реализуется в разнообразных формах поэтики, раскрывающих социально-бытовые, философско-символические, структурно-семантические стороны литературного произведения. Бахтиным М.М. введено понятие «хронотоп литературного произведения», актуализирована проблема хронотопического анализа. Созданная им теория хронотопов предполагает взгляд на пространство с точки зрения активно участвующей в нем личности. Лотман Ю.М. рассматривает художественное пространство как Событие. Причем Событием в произведении является как само пространство, так и диалог с ним писателя, героя. В результате пространство приобретает статус идеи, позволяющей связать воедино персонаж, автора, сюжет и стратегию пространственного перемещения. В свою очередь, индивидуальное авторское пространство включает личные переживания и их воплощение в хронотопических формах.
Всего три с небольшим века отделяют современность от геополитического, а затем и литературного открытия Сибири. Ссылки в Сибирь широко использовались с начала русской колонизации еще в XVI веке что привело к тому, что топос Сибири отделялся писателями от топоса России. Так противопоставление «Сибири - России» нашло свое отражение в пьесе Екатерины II «Шаман сибирский». Хронотопичен в ней главный герой - шаман Лай (от «лаять»), который вместе с Устиньей обманывают и себя и других. «В «Шамане сибирском» пространство Сибири контрастирует со столицей. Эти пространства разделяет абсолютная граница, которую невозможно нарушить без существенного ущерба. Архаическому пространству Сибири нет места в пространстве просвещенной метрополии. Чехов А.П. наоборот считал, что метрополия неспособна нести просвещение в Сибирь: «Тяжело охать, но становится еще тяжелее, как подумаешь, что эта безобразная, рябая полоса земли ... есть почти единственная жила, которая соединяет Европу с Сибирью! И по такой жиле в Сибирь, говорят, течет цивилизация» [3].
Collapse )

Арина Анкудинова. Образ матери в "Четвертой Вологде" Шаламова

Статья опубликована в сборнике "XII Ежегодная научная сессия аспирантов и молодых ученых: материалы межрегиональной научной конференции: в 2 т." – Вологда : ВоГУ, 2018. – Т. 2 . Электронная версия - на сайте Ежегодной научной сессии аспирантов и молодых ученых.

__________


Образ матери в автобиографической повести В. Шаламова "Четвертая Вологда"

Автобиографическая повесть «Четвёртая Вологда» посвящена детству и юности автора всемирно известных «Колымских рассказов» и раскрывает истоки духовного становления писателя. Она создавалась в 1968-1971 гг., отдельные главы и фрагменты постепенно складывались в книгу. Главный импульс к её написанию Шаламов получил после того, как летом в 1968 г. в его родной город съездила И. Сиротинская (близкий друг писателя, хранитель и публикатор его наследия). Её рассказы о Софийском соборе, о его родном доме всколыхнули память писателя, и Шаламов принялся за создание повести. Впервые книга была опубликована в 1991 году. [Неправда, впервые она была опубликована в 1985 году в Париже].
Особую ценность «Четвёртой Вологде» придаёт то, что она воспроизводит жизнь и быт семьи Шаламовых, атмосферу города начала XX века.
Цель данной работы - проанализировать способы создания образа матери в повести.
Жанр мемуаров не допускает вымысла. Согласно литературной энциклопедии под ред. А.Н. Николюкина, мемуары - повествование участником о событиях, свидетелем которых он был [1, с. 263]. В тексте «Четвёртой Вологды» заметна субъективная оценка автора, что естественно для мемуарного жанра. В. Шаламов акцентирует внимание на значимых деталях окружающей его среды, придаёт событиям динамичность, а образам художественность.
Рассказывая о своём детстве, автор вспоминает мать, Надежду Александровну, с трепетом и любовью. Наиболее ярко образ представлен в одиннадцатой главе, где повествуется о занятиях и интересах матери, а также о её положении в семье. Глава начинается с описания её внешности. При этом в портретных характеристиках матери заметно преобладание физиологических деталей: «огромное тело», «рабочие руки», «опухшие ноги» и т. д. [2, с. 51]. Постепенно краски сгущаются и в финале перед нами уже: «скелет с хлопающей по животу морщинистой кожей» [2, с. 137]. Внешний облик строится на концентрации уродливых черт, все они складываются в образ женщины, изувеченной тяжёлым и беспросветным трудом.
Collapse )

"Сибирская тетрадь" Шаламова в альманахе "Сибирь", 1971

Подборке из пяти стихов, опубликованных в иркутском альманахе "Сибирь", №6, 1971, предпослано редакционное примечание:
"Варлаам Шаламов - известный советский поэт. Многие годы его жизни связаны с Сибирью. Поэтому новая книга поэта, стихи из которой он любезно предложил альманаху, называется "Сибирская тетрадь".
Излишне говорить, что книги под названием "Сибирская тетрадь" у Шаламова нет и не было - были неопубликованные "Колымские тетради", а книжка, выпущенная издательством Советский писатель в 1972 году, называлась "Московские облака".
Сложно даже представить, что он мог чувствовать, читая, что "многие годы его жизни связаны с Сибирью". Наверное, представлял себя романтиком-золотоискателем, ведущим "разведку россыпную" - вроде джек-лондоновских старателей на Аляске. Или вообще ничего не чувствовал, потому что в море лжи человек становится ее частью, устает ей сопротивляться, смиряется и перестает замечать.
Электронная версия - на RuTracker.org.



Collapse )

Дмитрий Быков. "Тадеуш Боровский"

Статья напечатана в журнале "Дилетант", №3, март 2020, электронная версия - на сайте catalog-N.
По теме см. эссе Чеслава Милоша "Бета или Несчастный любовник".

_________


Тадеуш Боровский

1

Польша сегодня наш главный оппонент в исторических дискуссиях, идеологический враг номер один (уже не Украина, на том спасибо), и как-то естественно обратить взор к польскому осмыслению Второй мировой, вокруг которой и вертится дискуссия. Подозреваю, что ни Вторую мировую, ни польскую судьбу в целом, ни польский характер принципиально нельзя понять без стихов и прозы Тадеуша Боровского (1922-1951) или хотя бы без фильма Анджея Вайды «Пейзаж после битвы» (1970) по рассказу Боровского «Битва под Грюнвальдом» — главной картины в актёрской биографии Даниэля Ольбрыхского. Подозреваю, что это лучшая работа Вайды — хоть и заслонённая ранними, более классическими, и поздними, более политизированными. Это картина самая отчаянная, самая молодая и в каком-то смысле самая озлобленная, как и сами рассказы Боровского, собранные в сборнике «Прощание с Марией». По-русски он вышел только в 1990 году и произвёл впечатление громовое — примерно как Шаламов в шестидесятые; с Шаламовым случился тот же парадокс, что и с Боровским,— его сразу признали лучшим из писателей, касавшихся лагерной темы, и так же дружно на него обозлились. И потому, что слишком силён оказался ожог, и потому, что слишком неутешителен авторский вывод, в обоих случаях подтверждённый судьбой. Мало в русской истории таких ужасных биографий, как у Шаламова, и мало в Польше таких символичных писательских самоубийств, как смерть Боровского, отравившегося газом в Варшаве 2 июля 1952 года. Прямо-таки не смерть, а манифест: избежать газовой камеры в немецких лагерях и погибнуть от газа через семь лет после освобождения. Считается, что самоубийство Боровского вызвано разочарованием в коммунистическом режиме после ареста друга,— но он до любых арестов про коммунистический режим всё понимал, см. стихотворение 1945 года «Лагерная прогулка» в переводе Британишского:

Collapse )

Ирена Хохолова, Михаил Самсонов. Образ Севера, вынесенный из КР якутами, русскими и французами

Статья опубликована в журнале "Мир науки, культуры, образования", № 4 (77), 2019. Электронная версия - на сайте журнала. Желающие прочесть расширенный, 78-страничный, текст могут пройти по ссылке на интернет-издание "Научный корреспондент".

___________


Ассоциативное моделирование Севера у якутов, русских и французов (на материале произведения "Колымские рассказы" В.Т. Шаламова)

Данная статья рассматривает образ мира носителей якутской, русской и французской культур. Образ Севера у якутской, русской и французской культур изучается на основе отрывка текста «Колымских рассказов» В.Т. Шаламова и его перевода на французский язык (Софи Бенеш, Катрин Фурье и Любой Йургенсон). Эмпирическое исследование работы проводилось в три этапа: выделение ключевых единиц, отображающих образ Севера, свободный ассоциативный эксперимент с использованием итоговых наборов ключевых единиц в качестве слов-стимулов, читательская проекция образа Севера в трех культурах. Выделяются и описываются характерные особенности восприятия образа Севера в трёх культурах. Художественный текст воспроизводит некоторый фрагмент действительности, фиксируя национально-культурную специфику ассоциативного поведения представителей той или иной культуры. Исследование показывает общее и специфическое в восприятии образа Севера, а тем самым, в образе мира представителей якутской, русской и французской культур.

«Север» является неотъемлемой частью образа мира для каждой отдельной культуры. Северу было посвящено огромное количество научных исследований в совершенно разных направлениях. Но в силу суровых климатических условий и удаленности, возможность для изучения Севера у человечества появилась только в начале прошлого века, и того, что первыми исследователями северных широт являются ученые-путешественники из западных стран, возникает некая упрощённая комбинация образов и ассоциаций о Севере, редко учитывающая точку зрения народов, проживающих на данной территории. Ввиду этого, образ Севера является актуальным на сегодняшний день, при исследовании которого у нас появляется возможность понять общее и специфическое в восприятии Севера у якутов, русских и французов.
Collapse )

Шаламов и якуты

Статья опубликована в сборнике материалов Международной научно-практической конференции, г. Якутск, 19-21 ноября 2017 года, "Русский язык и литература в современном образовательном пространстве". Электронная версия - на сайте Центр научного сотрудничества «Интерактив плюс».
"Создается впечатление, что якуты воспринимались героем как суровый, в то же время таинственный народ". "Дети мороза" Джека Лондона. Вообще занятно, что Шаламов, при всей его чуткости и тяге к экзотике, почти полностью игнорирует местный этнографический колорит. У якутов нет роли в концентрационном мире Колымы, они здесь случайные люди (как ни странно, именно аборигены на Колыме - случайные люди) - и они его не интересуют. Ср. с тем вниманием, какое он уделяет другим национальным меньшинствам, втянутым в этот ад: "Татарский мулла и чистый воздух", "Александр Гогоберидзе", туркмен Берды Онже, прибалты в "Цикуте", немец Фригоргер в "Апостоле Павле", латыш Петерс и украинец Рябоконь в одноименном рассказе, еврей Яков Овсеевич Заводник и татарский князь Хан-Гирей.

_________


"Колымские рассказы" В. Шаламова: некоторые особенности пространственно-временной организации

В статье рассмотрены особенности пространственной организации «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. Проанализированы точки зрения в плане пространственно-временной характеристики в рассказах «Хлеб» (1956), «За письмом» (1966).

Варлам Тихонович Шаламов - автор всемирно известных «Колымских рассказов», один из тех ссыльных, рассказавших всю трагическую правду о гулаговской колымской жизни заключенных. В 1937 году он был отправлен в Колыму на пять лет лагерей за контрреволюционную деятельность. А впоследствии в 1943 году ему дадут еще срок - десять лет за антисоветскую агитацию. В Колыме Шаламов перенес все - холод, голод, тяжелую физическую работу, побои... Он назвал концлагерь в Колыме - лагерем планомерного уничтожения людей. Вернувшись в Москву, в ноябре 1953 года, боясь не успеть написать об этой огромной трагедии XX века, он начинает писать летописи о государственной жестокости, насилии, массовых гибелях невинных людей. Книга включает в себя шесть сборников: «Колымские рассказы», «Левый берег», «Артист лопаты», «Очерки преступного мира», «Воскрешение лиственницы», «Перчатка, или КР- 2». В. Шаламов пробыл в лагерях Колымы почти семнадцать лет и двадцать лет работал над своими рассказами. Лагерная проза - это документальные произведения, преображенная действительность. Она не сводится ни под одни рамки жанровой классификации. Тема действительности, ее значимость, сама создает определенные художественные принципы.
Collapse )

Виктор Филиппов. О возвращении изъятых КГБ рукописей Шаламова, 1996

Статья корреспондента газеты Известия, напечатанная в номере от 2 апреля 1996 года, "Семнадцать лет спустя" о возвращении вологодскому Музею Шаламова его рукописей, изъятых при обыске в конце семидесятых годов. Фотография статьи - в архиве петербургского Фонда Иофе.
Обыск, по всей вероятности, был учинен после выхода в Лондоне тома "Колымских рассказов" на русском в 1978 году.


Семнадцать лет спустя
Инкогнито из Москвы продал вологодскому музею похищенные рукописи Варлама Шаламова

Потертая ученическая тетрадка с надписью на когда-то, наверное, голубой обложке «Что я видел и понял в лагере». Страницы исписаны карандашом, каждый абзац пронумерован. Почерк отрывистый, летящий, словно рука не поспевала за мыслью. Абзац номер 31: «Узнал, что мир надо делить не на хороших и плохих людей, а на трусов и не трусов. 95 процентов трусов при слабой угрозе способны на великие подлости, смертельные подлости».
Это рукопись Варлама Тихоновича Шаламова, русского писателя и мученика, который семнадцать лет провел в лагерях ГУЛАГа на Северном Урале и Колыме как «кадровый троцкист и враг партии».
Марина Вороно, заведующая отделом Вологодской картинной галереи, с тревогой наблюдает за тем, как я листаю хрупкие странички старой тетради. На ее столе в тесном, будто школьный пенал, кабинетике лежат сокровища, которые семнадцать лет считались утраченными. Две толстые общие тетради в картонном блекло-зеленом переплете со стихами Варлама Шаламова и длинным списком «блатных» слов. 13 тонких ученических тетрадок: в них черновики рассказов «Лагерная свадьба», «Бригадиры», «Нина» и набросок автобиографии писателя. Еще 14 тонких тетрадок, связанных бечёвкой крест-накрест в пакет с общим названием «Пастернак». Это заметки Шаламова о Борисе Пастернаке, начиная с первой их встречи 13 ноября 1953 года, и отдельно — 225 изрядно потрепанных листов желтоватой писчей бумаги с рассказами «Герман Хохлов», «Вишера» и стихами.
Всё рукописи датированы 1956-1959 годами. В это время Шаламов жил в столице и работал внештатным корреспондентом журнала «Москва». В конце 1957 года он внезапно упал без памяти на улице. Врачи Боткинской больницы обнаружили у Шаламова тяжелую болезнь, которая нарушила координацию движений. Милиционеры часто принимали Шаламова за пьяного и норовили упечь в вытрезвитель. На этот случай Варлам Тихонович носил в левом кармане рубашки медицинскую справку о болезни.
Collapse )

Оксана Романова. Поиски рукописи, рекомендованной Шаламовым для публикации Новому миру, 1964

Статья опубликована на сайте агентства «Татар-информ» 19 ноября сего года.


Ученый из Эстонии ищет в Казани мемуары репрессированного главврача Военного госпиталя

После освобождения в годы оттепели Александр Чигарин направил мемуарную повесть «Всюду жизнь» в журнал «Новый мир», но она так и не была издана.

Исследовательница советской литературы, а конкретнее – лагерной прозы, докторант эстонского Тартуского университета Ксения Филимонова посетила Казань в поисках неопубликованных мемуаров бывшего главного врача Военного госпиталя Александра Чигарина.
Хирург был сыном известного до Октябрьской революции купца Петра Ивановича Чигарина, который держал популярнейший в Казани ресторан на Рыбнорядской улице (ныне улица Пушкина) в районе нынешнего клуба «Арена» и ТЦ «Призма». До 1941 года его сын, Александр Чигарин, был главным хирургом Казанского военного госпиталя. С началом войны в госпиталь стало поступать много раненых, но Чигарин требовал жесткой дисциплины, неукоснительного исполнения всех предписаний и правил. В его адрес посыпались упреки, что он зациклен на порядке как немец. Профессионал своего дела возразил, что готов быть немцем, лишь бы раненые не умирали.
Военным трибуналом Казанского гарнизона врач был осужден за «пораженческую, профашистскую агитацию, клевету на Красную армию, советскую власть, вождя народов» на десять лет исправительно-трудовых лагерей с конфискацией имущества.
Collapse )