Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Борис Гудзь о аресте Шаламова. Колесо сансары

Из расшифровки Николая Долгополова его десятилетней давности бесед с Борисом Гудзем, сделанной в январе сего года. С сайта Российской газеты - Неделя № 24(8078).

"Больной для меня вопрос. Писатель Варлам Шаламов был уверен, даже писал, что я "выдал его чекистам". Но как можно. Моя сестра была за ним замужем. И в те времена, если что случалось с близкими или даже дальними родственниками, страдали все. Что ж я, хотел, чтоб арестовали сестру? Когда взяли Шаламова, и Галю сразу посадили, выслали в Чарджоу, где она, бедная, мучилась до 1946 года. А меня вскоре после ареста шурина исключили из партии и выставили из ЧК. Ну, подумайте, неужели мог я сам сломать жизнь себе и родственникам. Единственная правда, что особой привязанности у нас с Шаламовым никогда не было и быть не могло".

Сам Шаламов объяснял свой второй арест так (оба отрывка - из его "Записок" о Колыме):
"... моя семья тогдашняя ... в трудный момент предала меня с потрохами, хотя отлично знала, что, осуждая, толкая меня в яму, она гибнет и сама".

"Ася с удивлением прочла бумагу [заявление Шаламова об отречении от троцкизма и отходе от оппозиции].
— Это только в нашей семье может случиться такая подлость. ... Ты пойми, — заговорила Ася, обращаясь к сестре [Галине, жене Шаламова], — что он пройдет премьерой, будет премьером самой тайной премьеры, которая готовилась в секрете столько лет. Он получит самую высшую меру! Ничего другого он получить не может.
— Мы уже решили писать, — поджав губы, сказала жена. — Надо поставить все точки над «и», в конце концов. ... Кому именно послать, на чье имя?
Collapse )

Семья Шаламова на пороге крушения, декабрь 1936

Заметка с сайта Российской газеты (журнал "Родина", номер от 1 февраля сего года). Автор - Сергей Злобин, сын дальней родственницы Шаламова по линии его первой жены Галины Гудзь Светланы Злобиной. Шаламов был арестован в январе 1937, сразу после ареста сестры Галины Александры Гудзь ("Аси"), и отправлен на Колыму. В июле Галина с двухлетней дочерью были высланы в Среднюю Азию. В августе Леночка лежала при смерти в больнице города Чарджоу, но выжила. Юнак Гудзь, военный переводчик, сын чекиста Бориса Гудзя, покончил самоубийством на фронте в возрасте двадцати лет. Лена Шаламова порвала отношения с отцом и на звонок Сиротинской, сообщившей, что Шаламов помещен в богадельню, ответила: "Я не знаю этого человека" (так, во всяком случае, передает Сиротинская).


Кирилл, Юнак, Леночка и эпоха
Впереди у дочки Варлама Шаламова и ее кузенов такая разная жизнь





Collapse )

Область навигации: МОСКВА ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ. СЕМЬЯ

МОСКВА ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ (см. также в разделе Семья)

Шаламов двадцатых и Шаламов тридцатых

Николай Ганущак. "Журналистская деятельность Варлама Шаламова"

Франциска Тун-Хоэнштайн. Шаламов-журналист в 30-х годах

Письмо Шаламова Людмиле Гусятинской, март 1974

Борис Гудзь о аресте Шаламова. Колесо сансары

Шаламов и "осеверение" биоматериала

О добром знакомом Шаламова Александре Гусятинском


*  *  *


ШАЛАМОВЫ

Аляскинский путевой журнал священника Тихона Шаламова, 1895

Архимандрит Августин. Миссионерская деятельность священника Тихона Шаламова (остров Кадьяк, 1893–1904). По страницам «Американского православного вестника»

Тихон Шаламов как источниковед

Александр Быков об отце Шаламова как священнике-"обновленце"

Людмила Грицай. Судьба семьи Шаламовых как отражение трагедии русского духовенства начала советской эпохи

Судьба дяди Шаламова, священника Прокопия Николаевича

Среда обитания. "Шаламовский дом", Вологда, 1930-50-е годы

Монах Иосиф Шмальц из "Четвертой Вологды"

Монах Иосиф Шмальц

Некролог на смерть деда Варлама Шаламова, священника Николая, написанный его сыном Прокопием

Олег Сурмачев. Адвокатская "четвертая Вологда"

Вологда и Тихон Шаламов, 1919

Татьяна Иванова. Семья друга детства Шаламова Алеши Веселовского

Александр Богданенков. Этиология амбивалентного отношения к сакральному в творчестве Варлама Шаламова


*  *  *


ПЕРВЫЙ БРАК

Штрихи к прошлому первой жены Шаламова Галины Гудзь

Судьба первого мужа Галины Гудзь
Collapse )

Лариса Окунева. Семья Тихона Шаламова в двадцатых годах, Вологда

Воспоминания вологжанки Ларисы Окуневой. Оказывается, они выложены на сайте "Данте XX века", но я их как-то проглядел и прочел только в книге Анискович "Варлам Шаламов. Нельзя уйти от самих себя".

________

«Осенью 1927 года мне довелось недолго жить в семье Шаламовых. Случилось это так. Сестра Варлама Тихоновича Наташа и моя родная сестра были замужем за братьями Сучковыми. Муж Наташи Шаламовой Николай Васильевич Сучков приезжал в деревню к моим родителям и я его знала. В ту пору мне было шестнадцать и я хотела учиться, хотела поступать после сельской семилетки в педагогический техникум. Приехала к Н.В. Сучкову, единственному человеку, которого знала в Вологде. Там впервые встретилась с Наташей, Натальей Тихоновной. Она была еще молодая, меньше тридцати лет, красивая, элегантная, добрая. Жили они на бывшей улице Калинина, где теперь спортивный зал политехнического института. У них была одна комната, тесно, я несколько дней ночевала на кухне, а потом они сказали, что есть возможность устроиться более удобно, поскольку мне нужно готовиться к вступительным экзаменам.

Наталья Тихоновна повела меня, куда я сама не знала. Помню величие большого храма и колокольни - так я в первый раз увидела Софийский собор. Мы пошли не туда, где теперь дом IIIаламова, a напротив, в Воскресенский собор. Там было полуподвальное помещение, где жили родители Шаламовых. Как я понимаю, их тогда уже выселили из своей квартиры. В прихожую ко мне вышел среднего роста худенький, одетый в неношеную рясу человек с крестом на груди. Он был в темных очках. Показал мне жестом на дверь в комнату, где стояли кровать и деревянный диван с постелью. Сказал: «Вот диван для тебя, а кровать занимает квартирантка». Я помню какое-то чувство подавленности от его сурового вида, от необычности обстановки - каменные своды, тишина, все это было в диковинку деревенской девушке. Но это чувство быстро прошло.
Collapse )

Ольга Неклюдова, фотографии

Ольга Неклюдова, вторая жена Шаламова.
Фотографии взяты из книги Лидии Анискович "Варлам Шаламов. Нельзя уйти от самих себя".




Ольга Неклюдова, середина 30-х годов

Collapse )

Семья Елены Шаламовой-Янушевской

О семье порвавшей с отцом дочери Шаламова Елены Варламовны. Текст и фотографии взяты из книги Лидии Анискович "Варлам Шаламов. Нельзя уйти от самих себя".

_________


Елена Варламовна вышла замуж за Станислава Борисовича Янушевского, который учился вместе с ней в Московском инженерно-строительном институте, где они и познакомились. В начале 60-х Янушевские работали в Ухте на строительстве. Там они с мужем усыновили двух близнецов 1960 (21 января) года рождения - Вадима и Константина. Своих детей Елена иметь не могла. У Вадима 26 октября 1986 года родилась дочь Анна, у Константина 20 сентября 1986 года - сын Кирилл. Более ни о Елене, ни о её семье почти ничего не известно.
Однако в Интернете на сайте «Одноклассники» мне удалось разыскать несколько фотографий членов семьи Янушевских.

[От себя добавлю, что, по сообщению Александры Свиридовой, Станислав Янушевский "запретил употреблять имя Шаламова в доме".]




Станислав Янушевский

Collapse )

Борис Гудзь, чекист и доносчик

Статья, 2002, о Борисе Игнатьевиче Гудзе, сотруднике НКВД, брате первой жены Шаламова Галины и ее сестры Александры Гудзь - Аси из шаламовских воспоминаний [О Колыме]. Гудзь сделал внушительную карьеру в органах госбезопасности и некоторое время был легальным резидентом советской разведки в Токио. В 37 году написал на Шаламова донос, по которому тот был арестован. Вскоре, однако, сам был отстранен от службы как выдвиженец и доверенное лицо "врагов народа" и таким образом сумел уцелеть. В дальнейшем работал шофером, начальником автоколонны, директором автопарка. Дожил до ста четырех лет. В шестидесятых и семидесятых сотрудничал с телевидением и КГБ в качестве консультанта. Очерк опубликован на сайте ФСБ, и вот что в нем сказано о человеке, которому Гудзь приходился шурином, и его семье:

"Мужа сестры Гали, Варлама Тихоновича Шаламова тоже упрятали на Колыму [по чьему доносу, не сказано]. А у них дочка была совсем кроха, в 35-м родилась. Как-то стало забываться, что ломались судьбы не только тех, кого уничтожили или держали в тюрьмах и лагерях. Родители, дети, жены тоже страдали. Растить детей без отцов и в благополучном обществе непросто, а тут еще и материальные тяготы - членам семей репрессированных трудно было получить работу.

Шаламов выжил, состоялся как творческая личность, прославился своими колымскими рассказами. Но семья-то их рухнула, и вовсе не потому, что кто-то из супругов был плохим человеком. Просто мало кому удалось сохранить семьи в нечеловеческих обстоятельствах, после почти двух десятилетий вынужденной разлуки, после мучений, уносивших здоровье, кореживших души. Не люди в этом виноваты. В этом страшная вина государства, правившей партии перед прошедшим адские муки народом."

Занятно читать на сайте ФСБ, наследницы НКВД и КГБ, слова об адских муках, которые причинили народу советское государство и партия коммунистов. Не мешало бы рассекретить архивы этой замечательно отзывчивой и совестливой организации.

Collapse )