Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Сергей Гродзенский. Воспоминания об отце и Шаламове

Сайт "Варлам Шаламов" выложил электронную версию воспоминаний о Шаламове Сергея Гродзенского, напечатанную больше двадцати лет назад в шахматном журнале "64. Шахматное обозрение", 1990, №11. Несколько отрывков из мемуара.

________

"В быту Шаламов был человеком непростым. Одна из его особенностей: он кошек любил гораздо больше, чем собак. «Кошка – гордое, красивое животное. Намного лучше собаки, имеющей человеческие недостатки и готовой подхалимисто вставать на задние лапы перед хозяином», — говорил он как-то отцу. Рядом с Варламом Тихоновичем, когда он работал, была кошка по кличке Муха. Чья-то злая рука погубила Муху. Шаламов прислал отцу последнюю фотографию своей любимицы с надписью: «Якову от меня и Мухи. Муха – на другой день после смерти, а я?» 29 июля 1965 г. Москва. В. Шаламов». И приписка: «Муха тебя знала много лет и очень любила. В. Ш.»
Шаламов был страстным футбольным болельшиком, ходил на «Динамо», но болел за «Спартак». Думаю, симпатии к этому клубу отражали неприязнь к ведомствам, которые представляли соперники «Спартака» — «Динамо»и ЦДСА. Узнав, что по телевизору ожидается трансляция футбольного матча, Варлам Тихонович оживлялся и радостно потирал руки: «Сейчас футбольчик посмотрим». Это не вызывало энтузиазма у домашних, ведь предстояли полтора часа громогласных выкриков и прыжков, небезопасных для мебели.
Порой в высказываниях моего отца о Шаламове проскальзывала мысль об интересе Варлама Тихоновича к шахматам. [...]

Collapse )

Шаламов и шахматы


«Я оставил шахматы в тот самый день, как убедился, что они больше берут, чем дают — и времени, и душевных сил. Как ни незначительна роль стихов в жизни, все же она побольше, чем у шахмат», - эта запись писателя Варлама Шаламова (1907-1982) осталась на вырезке из газеты «Советский спорт» о финальном матче претендентов 1974 года Карпов – Корчной (победитель получал право на матч с Фишером).[...]
Крайне мало известно об участии Шаламова в каких-либо любительских соревнованиях, о его шахматной квалификации или практической силе. Однако, едва ли приведенные выше слова могли принадлежать человеку, для которого шахматы – одно из развлечений наряду, например, с футболом. О футболе Шаламов (а он был страстным болельщиком «Спартака») таких строк и не оставил.[...]
В 1925 году Шаламов, будучи студентом МГУ, присутствовал на Первом московском международном шахматном турнире с участием действующего (Хосе-Рауль Капабланка) и бывшего (Эммануил Ласкер) чемпионов мира.[...]
Шахматам посвящены и первые публикации Шаламова-журналиста в газете «Вечерняя Москва» в 1935 году [...]. Все три заметки («64 поля», «Гроссмейстер в цейтноте» и к 8 марта - «Женщина и шахматы»), связанные с проходившим в феврале Вторым московским международным турниром, восторженны по настроению и не лишены идеологического налёта: «трагедия шахматной индивидуальности при капитализме», «для нас шахматы — полезнейшая игра, одно из орудий культуры масс» и т. п.[...]
В совершенном контрасте с воодушевлёнными газетными публикациями находится «шахматная» тема в произведениях Шаламова, созданных после прохождения им кругов колымского ада. Игра интеллектуалов помещается в то пространство, где интеллект стремительно разрушается, а самих игроков сотнями тысяч сметают с доски.»

Алексей Засыпкин, "Сеанс одновременной правды. О шахматах в жизни и творчестве Варлама Шаламова" на сайте Шахматисты Республики Коми via ru_shalamov