Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова», 2017, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Монреальская The Gazette о первой публикации в СССР "Колымских рассказов", 1988

Канадская The Gazette, выходящая в Монреале, в номере от 23 июня 1988 года на десятой странице перепечатывает статью из "Вашингтон пост" о публикации в СССР "Колымских рассказов" Варлама Шаламова. Подборка "Колымских рассказов" была опубликована в июньском номере журнала Новый мир. Шаламов предлагал журналу рассказы в 1962 году, но они были отклонены. При жизни Шаламова Новый мир не напечатал ни одной его строчки.





По теме см.

"Колымские рассказы" в журнале "Новый мир", 1988

Англоязычная пресса о первой публикации "Колымских рассказов" в СССР, июнь 1988

Рышард Капущинский. Варлам Шаламов глазами поляка, 1989-1990

Рышард Капущинский - известный польский писатель и журналист-международник, состоял в ПОРП, в 1981 вышел из коммунистической партии, присоединился к Солидарности и стал печататься за границей. Лауреат нескольких международных литературных премий. В 1989-90 гг. совершил длительную поездку по СССР, на материале которой написал книгу очерков "Империя" (1993), названную в Польше "книгой года". Оказавшись в Магадане, Капущинский размышляет о сталинской Колыме и Варламе Шаламове. Ниже отрывок.
Интересно, что для Капущинского Шаламов - убежденный антикоммунист и рационалист, намного лучше ориентирующийся в реальности сталинского СССР, чем западный инженер с его утопическими общественными идеалами и работающим вхолостую критическим мышлением.


У меня с собой две книжки: Варлама Шаламова «Колымские рассказы» и Александра Вайсберга-Цибульского «Большая чистка». Интересно сопоставлять этих авторов, их мировоззрения и личности. Это сравнение позволяет хоть немного понять российское мышление, его загадку и специфику. Обе книжки - это повести-документы про один и тот опыт жертвы большевистской репрессии, но как же рознятся мысли их авторов!
Оба принадлежат к одному и тому поколению (Вайсберг родился в 1901 году, Шаламов - в 1907). Обоих арестовывают в 1937 году (Шаламова, уже второй раз, в Москве, Вайсберга в Харькове, где он работал по контракту инженером). Обоих пытает, истязает, унижает НКВД. Они полностью невиновные, чистые, добросовестные люди.
Но дальше начинаются отличия.
Вопрос в следующем: что будет преобладать у нас, решать наше отношение к жизни, к действительности? Цивилизация, традиция, в которой мы выросли, либо вера, идеология, к которой мы склоняемся, и которую мы исповедуем?
Австриец Вайсберг - человек Запада, воспитанный в духа картезианского рационализма, в духе любознательной и критичной мысли.
Шаламов - русский до мозга костей, никогда не выезжал из России, с западной мыслью сталкивался спорадически, все в нем от начала и до конца русское.
Collapse )

Из-под глыб

При жизни Шаламова на русском языке – в эмигрантских изданиях, естественно – было опубликовано четыре критических статьи о «Колымских рассказах»: Геллера, Мальцева, Иверни и Синявского, последняя написана для трехтомника Шаламова на французском (возможно также, Валерия Перелешина в американском  журнале «Russian Language Journal», №117, 1980, но он для меня недоступен). Интересно было бы посмотреть, сколько критических статей о прозе Шаламова было опубликовано при его жизни на языках стран, читатели которых знали «Колымские рассказы» по многочисленным переводам. Это немецкий, французский, английский, итальянский, т.е. основные европейские языки. Нигде нет не то что их перевода на русский, но даже простейшей, школьного пошиба, библиографии. По косвенным данным можно судить, что этих статей было во много раз больше, чем на родном языке, иначе говоря, блокада Шаламова – явление специфическое именно для русской культуры шестидесятых-восьмидесятых, да и последующих годов, Шаламова убивала именно та культурная среда, в которой он жил и работал (отсюда – «лагерь мироподобен»). Не говорит ли это о принципиальной чуждости Шаламова современной ему русской культуре что в эмигрантском, что в советском изводах во всем их (скудном) разнообразии? В таком случае, нельзя ли видеть в нем представителя некоей третьей культуры, альтернативной и ненавистной двум господствующим? Что она собой представляет и в каких подземельях петляет ее течение?

Бюллетень "Вести из СССР" о суде над Сергеем Григорьянцем, 1983

"ВЕСТИ ИЗ СССР (USSR NEWS BRIEF) — периодический правозащитный бюллетень, издававшийся в 1978-91 гг. Кронидом Любарским в Мюнхене. Наполненный информацией, полученной с большим трудом из-за “железного занавеса”, бюллетень был одним из главных источников информации о нарушениях прав человека в СССР."

Кронид Любарский - участник правозащитного движения, политзаключенныый, с 1977 года политэмигрант.

Сообщения в бюллетене о суде на Сергеем Григорьянцем, 1983 год.

"19/20-11. 24-26.1983 Калужский областной суд рассмотрел дело С.Григорьянца  (1983,17-12),  обвинявшегося по ст.70 УК РСФСР. В обвинительном заключении было 36 пунктов, включая, прежде всего, составление и редактирование 10 выпусков самиздатского бюллетеня экспресс-информации “В” (1983,6-33) а также произнесение надгробной речи при похоронах Варлама Шаламова, писателя, многолетнего узника сталинских лагерей. С.Григорьянц подтвердил свое участие в издании бюллетеня “В”, но заявил, что бюллетень ставил своей целью сохранение информации для потомства, а не подрыв советской власти. С.Григорьянц приговорен к 7 г. лагерей строгого режима (с отбывание первых двух лет в тюрьме) и к 3 г. ссылки. <...>

К суду над Сергеем Григорьянцем

Collapse )

Лжецы продолжают лгать

Юрий Поляков, литературный функционер, редактор Литературной газеты, вновь о Шаламове:

"...не обижайтесь, но Варламу Шаламову добавили срок за то, что он в заключении агитировал за победу Гитлера. К сожалению. Это опубликовано и, увы, документально подтверждено: он уверял, что Сталина можно одолеть только с помощью немцев. Кстати, автора «Колымских рассказов» арестовали как члена подпольной троцкистской организации. Это не умаляет его большой талант, но объясняет жестокую его судьбу".
"Победа вошла в генную память народа", газета «Вечерняя Москва» от 27 апреля сего года.

По теме см. здесь и здесь.

* * *

"Из либерастов особенно Владимир Рыжков колотился насчёт Сталина - «это преступник!», «у него руки по локоть в крови!», «он погубил десятки миллионов голодомором, гулагом и т.п.», «народ выиграл войну вопреки ему», «солдаты выпивали стакан водки и бежали в атаку с матюгами, а не со Сталиным и не за Сталина», «он подорвал русский народ», «надо разоблачать сталинизацию, пусть каждый школьник знает, какое это было чудовище» etc. Кажется, он или кто-то приводил Варлама Шаламова в свидетели злодеяний Сталина, но я читал «Колымские рассказы» этого писателя и довольно тесно общался с ним и могу свидетельствовать, что он антисоветчиком не был".
Валерий Скурлатов, из блога автора.

По теме см. здесь и здесь.

Деньги ГУЛАГа и Пригулагья

Посмотрел в Сети различные валюты ГУЛАГа. Я не бонист, поэтому отбросил явные фальшивки и выбрал признанное подлинным и спорное. Вообще, вопрос темный, архивы-то "нашей канализации" до сих пор не раскрыты, а там эти боны-чеки-квитанции и лежат - те, которые сохранились. Ниже образцы платежных средств ГУЛАГа и примыкающих эргастериев. Взято отсюда, отсюда, отсюда и с других сайтов.


dengi_gulaga1


dengi_gulaga2_1929

Collapse )

Срок за "Колымские рассказы" в "перестроечном" СССР, лето 1986 года

События на Украине краем коснулись и шаламовской прозы. 25 мая под городом Славянском погибли итальянский журналист Андреа Роккелли и его переводчик, правозащитник Андрей Миронов. В статье "Памяти Андрея Миронова" на сайте Грани.ру от 30.05.2014 его коллега и давняя знакомая Елена Санникова пишет:

"Его арестовали в августе 1985 года и держали под следствием в тюрьме Ижевска. В апреле 1986-го Верховный суд Удмуртии приговорил его к четырем годам колонии строгого режима и трем ссылки. Приговор, надо сказать, был диким: распространение (передача для чтения своим знакомым) "Колымских рассказов" Варлама Шаламова и работы «Социализм как явление мировой истории» Игоря Шафаревича, разговоры в узком кругу на политические темы с критикой режима и прослушивание зарубежных радиостанций – вот все, что вменялось Андрею. [...] В конце июля 1986 года Верховный суд РСФСР оставил приговор в силе, несмотря на начинавшуюся перестройку."

Излишне говорить, что за "Колымские рассказы" сажали и преследовали на протяжении всех советских лет исключая последние три года существования СССР. К примеру, режиссер Юрий Норштейн еще в 1987 году читал лондонское издание "Колымских рассказов" в командировке в Америке, оправданно опасаясь, что по возвращении книгу отберут на границе. Впервые в полном виде КР были изданы в СССР только 1989-90 гг. Совок ненавидел Шаламова до конца.