Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ (1907-1982)

Инстинкт самосохранения культуры

Есть обстоятельство, которое делает Шаламова исключительным явлением в писательском мире. Может быть, мой кругозор недостаточно широк, но аналогий не нахожу.
Все прижизненное литературное бытование Шаламова-прозаика шло за пределами страны проживания, по большей части в иноязычной среде и - по большей части - без всякого участия автора, лишенного за "железным занавесом" возможности влиять на свою литературную судьбу. При жизни Шаламова за рубежом вышло тринадцать сборников его прозы на семи языках, из которых только один, и то на французском, которого он не знал, увидел свет непосредственно по его инициативе. Более 110 рассказов и публицистических текстов на восьми языках были напечатаны в разного рода периодике и антологиях, но к нему эти издания, за исключением двух известных мне случаев, не попадали. О его книгах писали ведущие журналы и газеты мира - "Шпигель", "Ньюсуик", нью-йоркское "Книжное обозрение", "Монд", "Фигаро", "Стампа", "Гардиан", "Лос-Анжелес таймс" и т.д., - при том, что сам он имел к этому почти такое же отношение, как в бытность на Колыме. С его книгами полемизировали или солидаризовались такие крупные - и, что важно, имеющие сопоставимый лагерный опыт - фигуры как Примо Леви, Густав Герлинг-Грудзинский, Александр Солженицын, Хорхе Семпрун, но никакого публичного участия в этой полемике он не принимал, да и не мог принимать. На ум приходит только Гомбрович, двадцать пять лет проживший в Аргентине, в испаноязычной среде, писавший на польском и печатавшийся в парижском журнале, но этим сходство и ограничивается - при всей географической отдаленности Гомбрович поддерживал тесные связи с издателем и всегда был в курсе происходящего.
"Колымские рассказы" вышли из-под пера современника, их не облагораживала почтенная патина старины, они не были плодом деятельности какого-то вымершего, но обильно плодоносившего литературного направления, исследование и реконструкция которого входят в круг занятий академической науки, представляющей умершего автора на суде времени, выступающей в его защиту в качестве авторитетного эксперта и своего рода литературного агента. За "Колымскими рассказами" не стояла ни одна институция, кровно заинтересованная в продвижении автора, многие его книги выходили с искаженной фамилией.
К чему я это все говорю? К тому, что случай Шаламова - это химически чистый образец бытования литературного текста как такового, некая "Мария Селеста", дрейфующая без экипажа и порта назначения в жестоких водах мирового литературного процесса, в которых она обречена сгинуть. Какого рода культурные механизмы действуют в таких, вернее, в таком случае? Нет ли у культуры какой-то встроенной программы, которая в отсутствие автора, но в присутствии великого бесхозного текста начинает работать как бы сама по себе, не позволяя своему детищу кануть в забвение, храня его для будущего читателя, которому все равно, каким путем доходят до него книги? Нет ли здесь ответа на радикальное сомнение Шаламова, выраженное в письме Шрейдеру: "Вам надо знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога ... Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на Земле ... В стихах нет правды, нет жизненной необходимости!"?
Хотя, конечно, во многом Шаламов прав - до личных трагедий художника музам дела нет.


__________


Варлам Шаламов. «У Флора и Лавра. Избранная проза», сборник, 2013, составитель Дмитрий Нич, PDF

Дмитрий Нич, «Московский рассказ. Жизнеописание Варлама Шаламова, 1960-80-е годы», 2011, PDF

Дмитрий Нич, «Конспект послелагерной биографии Варлама Шаламова. Библиография : тамиздат 1966-1988», 2020, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников», сборник, издание пятое, дополненное, 2014, PDF


«Варлам Шаламов в свидетельствах современников. Материалы к биографии. Дополнительный том», сборник, издание второе, дополненное, 2016, PDF

Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова»

«Варлам Шаламов. Серая зона». Дмитрий Нич - Сергей Бондаренко, беседа на сайте «Уроки истории. XX век»

Джон Глэд, "Поэт Колымы", статья в газете The Washington Post от августа 1982 года

Европеец


__________


НАВИГАТОР ПО БЛОГУ

Рецензия на спектакль по "Колымским рассказам" Максима Фомина - Марка Овчинникова

Рецензия на недавний спектакль «Колымские рассказы» в Театре имени Ленсовета была опубликована в "Петербургском театральном журнале" к годовщине со дня рождения Шаламова. Электронная версия - на сайте журнала.


Игра в пустоту

Вчера минуло 114 лет со дня рождения Варлама Шаламова, сегодня мы публикуем этот текст.

«Колымские рассказы»
Театр им. Ленсовета
Режиссер Максим Фомин, автор инсценировки и исполнитель Марк Овчинников


Сценография «Колымских рассказов» проста. Металлическая конструкция, имитирующая то ли тюремные нары, то ли «вольную» скамейку. Фон — три полотнища с напечатанными на них фамилиями заключенных. Рядом с фамилиями цифры — вероятно, пронумерованы однофамильцы. Увеличенные в своем размере и объеме страшные списки.
В центре этого пространства — Марк Овчинников. При каждом повороте головы ему в лоб бьет холодный луч прожектора. На Колыме обычно минус 50, и нет никому дела до человека. Вот и бьет ему этот луч в голову, слепит глаза. И больше никакой иллюстративности — ни фотографий-проекций, ни искусственно выстроенных бараков. Овчинников даже не пытается изобразить ощущение своего героя от лютого мороза. Кого он играет? Самого Шаламова? Или условного персонажа его «Колымских рассказов»?
Текст, сотканный из пустоты, из мороза и морока, из нечеловеческих условий лагерной жизни. Лишенные голоса заключенные стали героями его рассказов, но Овчинников транслирует все исключительно через речь, а зритель не столько смотрит спектакль, сколько слушает его. Ничего материального в лагерном мире случиться не может — только голос, что прозвучал и исчез. И никакого света в лагере нет — сцена и зал пребывают в темноте, и лишь тот самый прожектор помогает следить за актером. В лагере может быть только прожектор и нет никакой надежды на рассеивание тьмы. И когда прожектор выхватывает, высвечивает человека, он становится абсолютно уязвим. Но в спектакле Фомина этот прожектор — вещественное обозначение лагеря — символически сходится с главной мыслью спектакля: выхватить человека из тьмы, вытащить из забвения, обнаружить жизнь за списками фамилий. Фомин оборачивает лагерный символ в пользу его жертв. Теперь прожектор не обнажает его перед лицом охраны и опасности, он высвечивает его для потомков.
Collapse )

Спектакль «Колымские рассказы» в Театре имени Ленсовета, СПб, май 2021

Марк Овчинников: «Мы работали над спектаклем более двух лет. Я был ошеломлён художественным уровнем текста. Ещё меня удивило, что моё поколение практически не знает Шаламова. Во всяком случае, я не знал, пока не прочёл о нём у Андрея Тарковского в «Мартирологе». Возникло острое желание поделиться открытием. Вместе с командой мы искали форму будущего спектакля, его тон, основную тему. Композитор Даня Сергиенко искал звучание. В итоге музыкальной основой стали произведения Всеволода Задерацкого, композитора, также прошедшего лагеря. Он писал музыку в лагере простым карандашом на телеграфных бланках. Что заставляет человека писать в лагере музыку, стихи? Что позволяет ему оставаться человеком?».





Collapse )

Светлана Куликова. Премьера спектакля по пьесе Шаламова "Анна Ивановна"

Рецензия напечатана в первоапрельском (№033 - 5220) номере ижевской газеты "Известия Удмуртской Республики".


Премьера по Варламу Шаламову

Свой профессиональный праздник, Всемирный день театра, коллектив «Молодого человека» отпраздновал новым спектаклем по одноимённой пьесе Варлама Шаламова «Анна Ивановна».

Домашние репетиции

Варлам Тихонович - недопетая песня Андрея Опарина. В 2014 году он поставил спектакль «Колымские рассказы», который был отмечен жюри XIII республиканского фестиваля профессиональных театров Удмуртии «Театральная весна», получил дипломы за лучший актёрский ансамбль и лучшую работу художника (сценография Алины Бровиной). Сам режиссёр тогда получил приз «Надежда» и в 2015 году повёз постановку на первый фестиваль «Четвёртая Вологда», посвящённый творчеству писателя на его малой родине.
С тех пор этот автор не отпускал Андрея. По его словам, Шаламов - классик литературы XX века, которого будут открывать ещё и ещё.
«Шаламов мне очень нравится и как поэт. Он очень нежный, он лёгкий, он прекрасный. Он не публицист, он - сильный художник. С ним растёшь, к нему тянешься, это большой автор. А с большими авторами всегда интересно иметь дело. Шаламов говорил про себя, что если бы не лагерь, то был бы вторым Шекспиром. Он будет интересен зрителю», - объясняет свой выбор режиссёр.





Collapse )

Спектакль по "Колымским рассказам", Болонья, 2010-2011

Обширна география спектаклей по "Колымским рассказам" Шаламова, их ставят во многих городах Европы, что, наверное, удивило бы автора - для сцены он писал не прозу, а пьесы. Например, режиссер труппы "Laminarie" (Болонья) Фебо дель Зоззо предложил свою интерпретацию КР в постановке

ESAGERA
Da I racconti di Kolyma di Varlam Šalamov

con Febo Del Zozzo
macchinisti in scena Bruna Gambarelli, Luca Ravaioli, Denis Gessi
voce di Irina Sirotinskaja, Sara Gambarelli, Annunciata Gambarelli
suoni Febo Del Zozzo, Luca Ravaioli
scene di Laminarie realizzate con Denis Gessi, Pasquale Zanellato, Luca Ravaioli
regia Febo Del Zozzo
organizzazione Laura Bernardini






Спектакль шел в сезонах 2010-2011 гг. в составе проекта "Monopolio" - четырех постановок, основанных на биографиях Бобби Фишера, Симоны Вейль, Варлама Шаламова и Джексона Поллока.

Collapse )

Спектакль по "Колымским рассказам", Тулуза, 2012

Еще один сравнительно недавний минималистский спектакль по "Колымским рассказам" под названием "Причал ада", поставленный в 2012 году режиссером Клодом Мартинезом в "Le Théâtre2 l’Acte" в Тулузе, Франция. В роли заключенного Ришар Дюваль.




Collapse )

Марлен Кораллов. Лагерный театр

Предисловие литературоведа, публициста, лагерника Марлена Кораллова к книге "Театр ГУЛАГа. Воспоминания, очерки", - М.: Мемориал, 1995. Содержание на отдельной странице.
Отрывок из мемуаров жены лагерного товарища Шаламова Леонида Варпаховского Иды Зискиной можно прочесть в этом блоге.


Драгоценный ХЛАМ

Можем ли мы поэзию и прозу нашего времени и отечества представить себе без «Реквиема» Анны Ахматовой, без «Колымских рассказов» Варлама Шаламова, без «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург, без «Погруженья во тьму» Олега Волкова... Точно так же эпопея гулаговского «Архипелага» останется неполной без истории тюремного искусства, пожалуй, в первую очередь — театрального. Проросшее в неволе, подконвойное, усвоившее главную заповедь — «шаг влево, шаг вправо...», сценическое искусство неверно считать путником, по недоразумению оказавшимся за колючей проволокой. Оно кровное дитя зоны, а не гость, забредший в нее на часок. Как ни странно это звучит, но без красок театральных, если не обесцвечивается полностью, то теряет важные оттенки картина жизни, которая — как всюду — шла за тюремной стеной и запреткой. Как это ни парадоксально, но именно эстетического начала сплошь и рядом недостает исследователям и мемуаристам, сосредоточившим внимание на политико-социальной стороне ГУЛага — громадной системы, не только имевшей свою экономику и свой быт, но и выработавшей свою «лагкультуру», свою «концлагфилософию».
Замысел книги «Театр ГУЛага» возник лет шесть назад, в редакции «Союзтеатра». За подготовку фундаментального тома взялись сотрудники редакции «Союзтеатра» Наталья Ласкина и Екатерина Мальцева. Поначалу работа их отнюдь не сводилась к коротким путешествиям в библиотеку и в архив Всероссийского Театрального Общества. Каталоги были скудны, многие рукописи, позднее вошедшие в книгу, существовали разве что в наметках и полузабытых мечтаниях. Составителям нужно было сперва хотя бы пунктиром наметить для себя круг предполагаемых и желательных мемуаристов из числа уцелевших зэков. У друзей и родичей тех, кто уже простился с жизнью, разузнать, не сохранились ли в бумагах покойного наброски театрально-лагерных воспоминаний. И заказать очерки. А колебавшихся, стоит ли вспоминать и тратить силы на скорее всего несбыточные прожекты, настойчиво уверять: «Прожекты сбудутся. Святой ваш долг — воскресить прошлое. Спасти от забвения». Работу над собранными текстами продолжила Наталья Ракова. Внесенная ею лепта значительна, но помимо редактора, книге понадобились комментаторы. Дотошные, осведомленные в сфере, еще недавно наглухо закрытой для историков.
Collapse )

Моноспектакль по Шаламову в ижевском театре "Молодой человек"

Театр «Молодой человек» готовит новые постановки



Моноспектакль по Шаламову еще только обрастает деталями и подробностями. В прошлом году на сцене театра поставили его известные «Колымские рассказы», в этом сезоне покажут Шаламова-поэта, как сам он себя ощущал.

С сайта "Моя Удмуртия".

Тимофей Кулябин: Это один из главных авторов века

Из интервью Тимофей Кулябин: “Искусство — не для того, чтобы нравиться”, опубликованного в русско-американском онлайн-журнале The Reklama. В 2018 году Кулябин поставил в Мюнхене спектакль по "Колымским рассказам", интервью взято незадолго до премьеры.


“Констатация тотальной потери человеческого в человеке”

– Тимофей, в эти дни в Резиденц-театре в Мюнхене вы репетируете спектакль по “Колымским рассказам” Шаламова. (Премьера намечена на 3 марта.) Страшные рассказы и страшный текст. Какое сценическое решение спектакля вы придумали?
– Я воспринимаю рассказы Шаламова, как литературу, которую необходимо очень внимательно прочитать и услышать. Если хочешь знать, что такое русская литература XX века, надо знать Варлама Шаламова. Это один из главных авторов века. Мы поздно о нем узнали, поздно он был напечатан, но это быстро наверстывается. Чтение Шаламова — знакомство с текстом мощнейшим и страшным. Но просто взять и разыграть “Колымские рассказы” как пьесу невозможно. Не думаю, что это вообще можно сделать на сцене без определенной дистанции, без найденного приема. У нас в спектакле нет инсценировки, мы выбрали шесть рассказов, и их читают по ходу действия, полностью, без сокращений. Актрисы произносят, но не разыгрывают текст. Действие происходит в очень большой холодильной камере – промышленном контейнере, — а видеокамера снимает его и транслирует вживую на экран. Где-то текст иллюстрируется полностью, где-то — нет. Между зрителями и актрисами довольно большая дистанция. Зрители видят закрытый контейнер, туда заходят и выходят люди, видят конечную картинку и слышат текст Шаламова. Все происходит на их глазах. У каждого рассказа, каждой истории – свои прием, ход, работа с камерой, способ существования. Это довольно подробная и технически сложная работа.
Collapse )